Пусто. Облазив все возможные места, куда мог засунуть мелочь, и ничего не обнаружив, Хазе сконфуженно пожал плечами:
– Забыл…
Выйдя на крыльцо, он принялся вспоминать свои действия до того, как вышел из дома.
– Сначала я оделся… Потом пошел в комнату… Потом взял деньги. Их держал в руках… Потом стал обуваться. Точно! Положил на холодильник, потому что обуваться было неудобно.
Для верности Хазе еще раз ощупал себя и напоследок залез в задний карман джинсов. Рука наткнулась на мятую бумажку, оказавшуюся сотенной купюрой.
– А это как сюда попало? Ничего не понимаю! Наверное, заныкал когда-то давно и забыл.
Вот, – протянул он деньги продавщице, когда вернулся в магазин. – Нашел.
Пожилая, лет пятидесяти пяти, женщина, давно знавшая Хазе, усмехнулась:
– Бывает. Я вот тоже однажды вышла из дома… Но я тогда еще не здесь работала, а в другом месте, недалеко от дома. Мне там удобнее было, потому что от дома два шага и идти недолго. Потому что когда далеко от дома работаешь, то добираться далеко и вставать раньше, и потом еще в автобусах трястись. А когда от дома недалеко, тратиться на проезд не надо и на проезде сэкономишь. А он сейчас дорогой, проезд-то. Говорят, скоро опять подорожает, еще дороже будет. Куда уж еще дороже – и так скоро все пешком ходить будем! Потому что денег не напасешься на проезд-то. Дома все будут сидеть безвылазно. Пенсионерам еще ничего. У них проезд льготный. Ездят, сколько хотят. Вот мой тесть бывший туда-сюда по всему городу свищет. Чего ему не кататься, если проездной льготный? А когда льгот нет, то не наездишься, потому что…
– Теть Оль, мне не легкую, а суперлегкую «Яву», – вздохнув, перебил Хазе.
– Нету. Не завезли. Бери такую. Завтра только завезут. Так я не досказала… Когда я на прежней работе работала, на той, что недалеко от дома, то пошла в магазин. Ну, такой, большой – самообслуживания, где сам набираешь продукты и на тележке возишь. Ну, ты знаешь. Их сейчас полно по всему городу. На каждом углу стоят, а тогда они только-только появляться стали. Это их сейчас много, а тогда мало было. И вот набрала я, значит, продуктов, подхожу к кассе. Мне продавщица говорит: «С вас триста пятьдесят рублей». Ну, там не триста пятьдесят было, а с копейками. Я сейчас не помню точно сколько. Где-то триста пятьдесят шесть или триста пятьдесят семь рублей. А нет, нет! Триста пятьдесят девять рублей, потому что тогда как раз сахар подорожал. Он до этого стоил 36, а через день уже 40. И я за кошельком полезла. А я его всегда в сумке ношу…Сумка такая старая, я с ней всегда в магазин хожу. Мне еще ее на восьмое марта подарили. Очень удобная, вмещается много. Я в ней кармашек такой сделала на молнии, чтобы кошелек не вытащили. Потому что сейчас ужас что творится. Не успеешь оглянуться, как обворуют. Со мной как-то женщина в автобусе ехала. Я рядом с ней стояла, вдруг вижу: чья-то рука к ней в сумку лезет. Сумка у нее расстегнутая была, и эта рука уже почти кошелек вытаскивает. Я заорала. А теснота была, не рассмотрела, чья рука. Ладно, вовремя заметила, а то кошелек бы точно вытащили. Женщина меня потом благодарила, а у нее там вся зарплата лежала. Как бы она потом жила бы без денег, чем бы семью кормила. И так гроши платят, да еще деньги таскают… Так вот, у нее сумка такая же почти была. Только у нее коричневая, а у меня черная, на молнию закрывается, а у нее на застежку. А так один в один. И вот я за кошельком лезу, а его нет. Туда-сюда – совсем нету. А точно помню, как сейчас, что вроде бы клала. Стыдоба! Сзади меня люди стоят, торопятся. Дела потому что у всех, а я в сумке роюсь и кошелек никак найти не могу. Хорошо, продавщица знакомая, видит, что я кошелек никак не найду, сказала, мол, потом принесешь. А так пришлось бы все выгружать и домой ни с чем возвращаться. Хорошо, что я тогда от дома недалеко жила, идти недалеко было. И продавщица в этот день знакомая работала. Она видит: лицо знакомое. Я уж там примелькалась, потому что часто заходила, потому что жила недалеко. А так бы не знай, как сложилось. Вот как в жизни бывает.
Хазе сгреб мелочь, попрощался и, не дожидаясь, когда продавщица вспомнит еще один случай из жизни, выскочил на улицу.
