– Один знакомый редактор позвал меня на заказной проект. Я к тому моменту была востребованным автором и с ними почти завязала, но тут не удержалась. Грешна! Польстилась и на деньги, и на славу. Надо было разработать сценарий автобиографического фильма, который рассказывал о жизни и творчестве одного известного российского актера. Начинал он еще в советские времена, до сих пор популярен. – Саша назвала фамилию, и Полина уважительно приподняла брови. – Предполагалось, что профессиональный интервьюер его опросит, а я на основе этих материалов напишу сценарий документального фильма, в котором актер снимется. Я привыкла свою работу делать хорошо, потому закопалась в проект по уши. Написала так, как хотела. Ух, хороший получился сценарий! Редактор посмотрел на меня с некоторым сомнением – я тогда не поняла почему – и дал актеру почитать. Потом вызвали меня, усадили и как давай песочить! Редактор-то все понимал, а вот актер усердствовал. И писать я не умею, и все факты переврала, и вообще он не имел такого в виду здесь, здесь и здесь. Я ему запись интервью ставлю, говорю: «Да вы же ровно этими словами сказали!..» – а он мне: «Милая моя, мало ли что я говорю в интервью! То интервью, а то фильм! Ваша задача была все это тонко обработать, чтобы я прочитал и понял – вот оно, мое кино!» Ничего я не поняла, но согласилась переписать. Месяц пыхтела, переделала. Приношу – еще хуже! В этот раз он на меня вообще орал, заказчик наш. И с одной стороны, возможно, он и прав, с другой – я профессионал, однако даже самый крутой профессионал не может вынуть фантазии из его головы в том виде, в каком они есть…
Саша шумно выдохнула, поморщилась, глотнула вина.
– Безобразная случилась сцена. Он на личности перешел, и по умственным способностям моим проехался, и по внешности. Редактор пытался ему что-то сказать, но тот закусил удила, аки чапаевский жеребец. Как же! Народный артист России, какая-то сопля посмела его перебивать! Тут я сказала, что, естественно, дальше работать не буду и пусть ищут другую дурочку. Что началось! Он мне в лицо орет и слюной брызжет: «Ты у меня в кинобизнесе работать не будешь, лимита! У меня везде знакомые, я тебе путь в профессии зарежу! Быстро пиши как полагается! Понаехала тут и условия ставит!» Это я еще в начале сотрудничества, когда он мне милым казался, сообщила, что я не москвичка. Я скромненько так глаза долу опустила, говорю: «Я что, я ничего… Мы, иногородние, должны держаться вместе. Вы ведь и сами из Перми!» Знаешь, как в мультиках показывают, что у героя пар из ушей пошел?.. Вот тут я вживую наблюдала эффект, честное слово! Редактор мой сидит с фейспалмом, только сигнализирует мне красными ушами, как семафорами: остановись, Сашка, заройся в землю и не отсвечивай, может, пронесется мимо паровоз неудачи!
Маковецкая рассказывала это таким нарочито трагичным тоном, что Полина не удержалась, фыркнула.
– Но я ж так не могу! Я работала! Говорю, давайте разорвем контракт, вы найдете подходящего исполнителя или сами сценарий напишете, вы же талантливый. Редактор уже на все согласен, а артист говорит: «Окей, но платить мы вам не будем, так как работу вы не сделали. Идите отсюда и подумайте над своим поведением».
– То есть другого исполнителя у них нет, – сделала правильный вывод Полина.
– Именно. Выхожу я, изо всех сил стараюсь не зареветь – обидно же! – а тут мне навстречу Эдгар. «Стримлайн» с той компанией сотрудничал, Ольховцев по делам приехал. Мы были знакомы, но шапочно. Он меня остановил и говорит: «Александра, кто вас обидел?» А я не удержалась, как разревелась ему в плечо! Обрисовала, в чем дело. Эдгар мне сунул упаковку бумажных платочков, сказал подождать его и ушел. Стою, сморкаюсь, как слон на водопое. Возвращается Ольховцев через десять минут, берет меня за руку и ведет обратно в переговорную. Там эти двое сидят мрачные. Редактору стыдно, что он меня так подставил, – как выяснилось, знал о характере артиста, но мне не сказал, – да ведь стыд на хлеб не намажешь. Но Эдгар тоже непростой человек. У него где-то наверху родственники, причем не только в киноиндустрии, а и в Администрации президента. И что-то он такое артисту пообещал нехорошее. Отпустили они меня. Заплатили – будешь смеяться! – пятьдесят тысяч рублей. Я думала в суд подать за моральный ущерб, но Эдгар отговорил.
– Неприятная история, – согласилась Полина, – но при чем тут…
– Тогда-то я в него и влюбилась, – трагически закончила Саша.
– В артиста? – не поверила Полина.
– С ума сошла? В Эдгара!
Они посмотрели друг на друга круглыми глазами. Искра заинтересованно мявкнула.
– В Ольховцева, – пояснила Саша, как будто у них с Полиной имелась целая рота свободных Эдгаров, достойных немедленной влюбленности. – Мгновенно и наповал. Правда, будучи особой с заторможенным пониманием столь сложных чувств, осознать свалившуюся на меня радость любви смогла не сразу – и упустила возможность. Живу теперь с этим.
– Он занят?
