– Сейчас уже да. Потому я и говорю, что счастье свое профукала, – снова трагически вздохнула Маковецкая. – Я поперву ужасно стеснялась. Эдгар взялся мне помогать: в «Стримлайн» взял на контракт, рассказал, к кому лучше не соваться, а с кем можно спокойно работать. Нынешних моих заказчиков тоже он ко мне привел. В общем, добрый человек, хороший. И пока я щелкала клювом, к доброму человеку прилип репей.
Саша включила телефон, открыла соцсети и, полистав, сунула Полине под нос:
– Вот, любуйся.
Со студийной фотографии на Полину смотрела женщина-мечта. Она нежно присела на диван так, чтобы бежевое платье максимально обнажало совершенные длинные ноги. Золотые локоны струились, губы сложены в манящую полуулыбку… На фото отчетливо не хватало мужиков, уложенных штабелем. Вместо дивана.
– Вероника Козловская, – с уникальной смесью ненависти и восхищения произнесла Саша, – нынешняя девушка господина Ольховцева. Психолог, коуч, энергопрактик. Блогер, разумеется. Пока я решалась признаться Эдгару в чувствах, он познакомился на светском рауте с этой нимфой, и вот уже год они встречаются. Полагаю, дело идет к свадьбе.
– Ты такая решительная, – осторожно проговорила Полина, – отчего же…
Маковецкая безнадежно махнула рукой.
– Поль, давай посмотрим правде в глаза. Я для него слишком бодипозитивная.
– И что? – Полина и думать забыла о Сашкином телосложении. Оно совершенно не имело значения, абсолютно! Десять минут общения – и вообще становилось неважно, как выглядит девушка перед тобой, а выглядела она прекрасно. – Александра, ты красавица! И не смей думать, что это не так!
– Я и не думаю. Полина, правда, я себе цену знаю. Знаю свое тело, умею за ним ухаживать, одевать, и я его люблю. – Это прозвучало так обыденно, что ясно было: вправду любит. Впрочем, и по предыдущему общению с Сашей Полина это уже поняла. – Однако если говорить о нашем обществе… Возможно, в Бразилии, где много-много диких обезьян и фигуристых женщин, мое телосложение и вызывало бы восхищение у всех, включая таких, как Вероника. Завидовали бы мне черной завистью! Однако мы живем в России, стране советов, приветов и заветов. Сколько я слышала в свой адрес насмешек – не передать, – Саша весело хмыкнула. Не похоже было, что ее всерьез это заботит. – Сколько посторонних людей говорили, что мне просто необходимо похудеть, что я себя запустила, что я себя ненавижу и заедаю стрессы… «Не худеешь – значит, не хочешь!», «Обжираешься небось по ночам», «Не бывает гормональных нарушений, бывает отсутствие воли к жизни». Во мне девяносто пять кило, Поля, а я для большинства женщин – жиробасина и, как там еще говорят… Не помню, я не вникаю особо. Притом я не отгораживаюсь от реальности и прекрасно знаю, какой уровень бодишейминга существует у нас на открытом и скрытом уровне. Как-то я писала сценарий, – Саша взяла бутылку и разлила остатки вина по бокалам, – в котором описала практически себя. Девушку с хорошим уровнем самооценки, которая живет как хочет и не парится, считая, что в ней какие-то лишние килограммы присутствуют. Для здоровья гуляет, ест нормально, но вот такая она, как я. И была в том сценарии сцена, где она приходит устраиваться на работу, причем не секретарем, лицом компании, а бухгалтером. Сиди себе и циферки складывай. Но эйчар ее заворачивает, а когда героиня спрашивает почему, отвечает откровенно: «Наш босс любит, чтобы все было идеально». А она, по мнению эйчара, в идеальную концепцию не вписывается. Ох, что было на редакторском совещании! Долго думали, пропускать сцену или нет, и все-таки пропустили. Может, глянешь как-нибудь, «Посмотри на меня» называется сериал. И это лишь один срез реальности: выбирают в первую очередь стройных, глупо отрицать. Я просто это приняла и живу так, как хочу.
– Саш, я тебе завидую, – сказала Полина. То ли вино, то ли приятное общество развязало язык. – Я совсем не такая – и прекрасно понимаю, о чем ты говоришь. Даже когда я волосы распускаю, шрам все равно виден. В пандемию, когда маски на всех нацепили, не поверишь, я два года счастлива была. Ходила как белый человек везде, никто на меня не смотрел с жалостью, удивлением или отвращением. Дети пальцем не показывали. Их же обычно родители не одергивают. «Мама, мама, почему тетенька такая страшная?» Одна из десяти матерей извинится передо мной, а потом спокойно объяснит ребенку, что люди бывают очень разные и так говорить о них некрасиво. Остальные просто уведут подальше от тетеньки – а вдруг Франкенштейн напрыгнет? Я не могу, как ты. Поэтому за меня работает цифровой аватар, поэтому «Стримлайн» не захотел меня видеть в кадре. Савченко дала добро проекту, только если я останусь вне зоны видимости.
– Серьезно? – нахмурилась Саша. – Я не знала. Думала, это твое решение.
– Я ему в какой-то мере обрадовалась. Андрей горит этим проектом, ему это просто необходимо. Моя задача – помочь… Мне кажется, Эдгар проглядел тебя, Саша, и шансы еще есть. – Полина сменила тему: – Ты красотка, ты талантлива и себя любишь, и не зря же он тебе помогал.
