– Нормально. Саша – знаток человеческих душ. Если бы она не была таким хорошим сценаристом, пошла бы учиться на психолога. Но она с детства сочиняла, рассказывала свои истории детям во дворе. Выходишь, бывало, из дома, а под яблоней сидит толпа детишек, и все завороженно слушают Александру, – Даниил по-доброму усмехнулся. – Она вещает, руками размахивает… Вот и сейчас она решила, что мне это необходимо. Кстати, оказалась права.
– Я рада, что вам у нас хорошо.
– А вам у нас хорошо?
Полина чуть приподняла брови.
– Что вы имеете в виду?
– Вы довольны тем, как все идет?
– Вполне.
Суп достаточно остыл для того, чтобы его можно было есть, и Полина попробовала. Недурно.
Даниил, кажется, собирался что-то сказать, но затем передумал и едва заметно покачал головой. Заговорил деловым тоном:
– Завтра поедем забирать ваших кошек, Полина Валерьевна. Я купил десять переносок, они в минивэне. Миски, корм, лежанки – все закуплено по списку. Саша говорит, котам дадут с собой их приютские одеяла, чтоб перенести привычный запах на новое место. Как думаете, не передерутся ваши питомцы?
– Коты все кастрированы, кошки стерилизованы. Все привыкли к большому кошачьему обществу и смене обстановки. Надеюсь, что нет. Хотя я не зоопсихолог. Может, следовало бы пригласить?..
– Зоопсихолога? – поморщился Даниил. – Нет уж. Если что, я справлюсь.
– Вы умеете ладить с животными?
– С детства. Была когда-то мысль пойти работать ветеринаром.
– Почему же не стали им?
– Жизнь по-другому сложилась. Впрочем, еще не вечер.
– Саша сказала, вы были медбратом.
– Кем я только не был, – философски сказал Маковецкий. – Даже тренером в качалке.
– Неудивительно, вы в прекрасной форме. А что самое сложное в работе тренера?
– Это интервью, Полина Валерьевна?
– Извините, – смутилась она, – я случайно.
– Вы случайно расспрашиваете людей, как дышите. Это ваш талант. А вас кто-нибудь так расспрашивал когда-нибудь?
– Не далее как несколько дней назад – ваша сестра, – фыркнула Полина, вспомнив посиделки на балконе.
– Сашка может, – согласился Даниил. – Если она кем-то заинтересовалась, то пиши пропало, такое надолго. Впрочем, – добавил он непонятно к чему, – это у нас семейное.
Принесли салаты, и Полина не стала уточнять, что Маковецкий имел в виду. До явления куриного шницеля в компании пюре ели молча, однако Полина все время ловила на себе внимательный взгляд Даниила и в итоге не выдержала:
– А что вы так на меня смотрите, отец родной? На мне узоров нету и цветы не растут. Вы на мне дыру протрете.
– Красота-то какая, лепота, – не остался в долгу Даниил. – Полина, извините, если буду бестактным. Можно ли задать вам профессиональный медицинский вопрос?
Она тяжко вздохнула: понятно уже, что за этим воспоследует.
– Задавайте.
– Что сказали врачи по поводу ваших ожогов?
– Вам всю медкарту пересказать? – мягко спросила она. Обычно такие вопросы раздражали Полину, заставляли ее напрягаться, но тут не было внутри ни возмущения, ни злости. Может, дело в тоне, которым Даниил задал вопрос: в меру нейтральный, в меру сочувствующий. Голос врача. – Или только финальные выводы?
– Финальных выводов будет достаточно, спасибо.
– Термические ожоги III-А степени, – ровным голосом произнесла Полина. – Голова, спина, руки, немного на ногах есть, но там в основном вторая степень. Проводилась некрэктомия. Пересаживали ткани. Были келоидные рубцы, врачи опасались, что они разрастутся дальше, но рост остановился. Многие рубцы образовались так, что косметическая хирургия невозможна – лазерная шлифовка, например, в моем случае противопоказана. Есть пара экспериментальных клиник в США и Израиле, но где я, а где Израиль. И там тоже не гарантируют результата.
– Вам сложно?
Этот простой вопрос поставил ее в тупик. Сложно что? Жить с этим, разминать каждое утро пораженное тело, замазывать шрам тональником – и понимать, что он все равно проступает через него уродливой бугристой массой? Или же сложно смириться с тем, что уже произошло и она сама, Полина, во всем виновата?..
– Мне нормально, – сказала она, словно бы опуская заслонку между собой и Даниилом. Он понял, кивнул:
– Хорошо.
– Зачем вы спросили? – не выдержала Полина.
– Вы мне интересны.
– Как случай из практики?
– Как человек.
Это тоже ставило в тупик: чем она могла заинтересовать Сашиного брата? Однако Полина решила не выяснять. «Странный он, – думала она, разрезая шницель на мелкие кусочки и один за другим отправляя их в рот, – может, так проявляется выгорание? Никогда с подобным не сталкивалась». Мысленно сделала себе пометку: вот хорошая тема для эфира! Сейчас выгоревших на работе людей пруд пруди. Полина иногда задумывалась, что делала бы, если бы не отыскала себе работу по душе, не создала ее из пепла. Становилось страшновато, и она гнала такие мысли прочь: чур, чур меня! У меня есть мой эфир и кошка, остальное не так важно.
