Полина знала, что Андрей пробовал несколько раз аккуратно продавить боссов, уговаривая их, чтобы интервью дали все-таки вести Полине. Эдгар голосовал бы за, однако Савченко уперлась и стояла на своем. И никакие аргументы в виде того, что сейчас век свободы слова и самовыражения, на нее не действовали. Над сентенциями подобного типа Ольга Дмитриевна обидно смеялась, заметив, что проекту надо дать запуститься, а потом уже смотреть, куда он катится. «Ничего, мы ее переубедим, она даст тебе шанс», – вдохновенно говорил Полине Андрей.
На Ольховцева Полина теперь посматривала с особым интересом. Знание, что Эдгар – предмет безответной Сашиной влюбленности, придавало ему романтический флер. Они бы с Маковецкой хорошо смотрелись вместе, однако кто она, Полина, такая, чтобы советовать Александре идти на абордаж? Сама-то никогда так не делала! Андрей в свое время словно ненавязчиво материализовался из Полининых мыслей, возник в ее жизни – и остался; ничего другого ей не требовалось. Хотя в последнее время ощущалось какое-то смутное беспокойство, как будто они отдаляются друг от друга. «Это все оттого, что мы оба загружены работой», – убеждала себя Полина.
С Аленой Кудрявцевой она поговорила в тот же день. Девушку попросили остаться, по всей форме представили ее Полине. Нельзя сказать, что у них все сложилось с первого взгляда, как с Сашей: Алена держалась немного отстраненно, и на ее лице пару раз промелькнуло выражение, по которому Полина поняла: Кудрявцева догадалась, отчего автора эфира самой не будет в кадре. Однако девушка была хорошо воспитана и даже намека себе не позволила. Схватывала на лету, написанный текст проговаривала непринужденно, с нужными интонациями. И, что самое важное, она понравилась Искре. Кошка охотно пошла к Алене на руки, устроилась там и задремала. Ольховцев отослал запись репетиции на одобрение, сверху милостиво кивнули: все хорошо, продолжайте.
– Длинный был денек, – заметил Андрей, когда вышли на улицу. Он, казалось, о чем-то напряженно размышлял, что-то прикидывал в уме. Солнце неохотно сползало к западу, цепляясь за облака, вытянутые и растрепанные, словно кошачьи хвосты. – И еще не закончился. Ты помнишь, какой сегодня день?
Полина, размышлявшая о том, поехать ли сразу домой и отвезти туда Искру, или сначала зайти куда-нибудь перекусить, вдруг вспомнила. Ахнула:
– Годовщина знакомства!
– Как ты могла забыть, о любимая! – нарочито трагичным голосом провозгласил Андрей. – Мое сердце разбито!.. На самом деле у меня есть для тебя сюрприз. Езжай сейчас с Искрой домой, а потом возвращайся в кафе. Заходи лучше с черного хода, парадную дверь я закрою.
– Ладно, – улыбнулась Полина.
То, что Андрей вспомнил о годовщине (а еще говорят, мужики не запоминают важных дат!), было приятно. От его предложения веяло уютом и теплом-на-двоих, которое защищает получше любых доспехов. Тот факт, что вы вдвоем, заставляет большинство страхов и угроз улетучиться – ведь ты не одна.
Полина постояла в пробках, выгрузила дома Искру, которая выразила недовольство, что ее таскают туда-сюда, быстро сходила в душ и зависла у шкафа, думая, что надеть. Зеленое платье? Нет, его на Новый год. Пожалуй, вот это, черное в горошек, с объемной юбкой в стиле пятидесятых. И рукава у него подходящие – все закрывают, что нужно бы закрыть.
Такси довезло Полину быстро; сейчас она, как никогда, ценила то, что Андрей позаботился найти квартиру близко к котокафе. Времени экономилась масса. Напевая под нос, Полина вошла через заднюю дверь, выходившую во дворик на соседней улице, уже заставленный пустыми коробками – сегодня распаковывали корма, – и вошла в кафе.
Там было полутемно. Борис сунулся Полине под ноги и вопросительно мявкнул, и она погладила его. Большинство кошек спали. Активничать они начинали ближе к полуночи, как выяснилось, когда пришлось пару раз задержаться в кафе допоздна. Вот тогда в ход шло все – мышки, пищалки, «умные» мячики… Пока же продолжался тихий час, полный сопения и безмятежности.
Полина вышла в основное помещение кафе, остановилась и замерла.
Играла негромкая музыка. Мебель сдвинули к стенам, оставив посередине один стол и два стула. Нежная, как пенка на капучино, кружевная скатерть, фрукты, букет роз в вазе, тарелки… И свечи. На столе, на стойке. Полине показалось, что вокруг очень много свечей.
Воздух стал тесным.
– Полина! – Андрей, раскладывавший столовые приборы, улыбнулся ей. – Иди сюда! Я решил, что романтический ужин посреди рабочей недели, да еще и по такому замечательному поводу, – то, что доктор прописал!
Она почти не слышала, что он говорит. Свечки горели ровно, неопасно, и какая-то часть Полининого мозга это понимала, однако ей не удавалось ничего объяснить. Комариный писк здравого смысла вовсе не принимался в расчет. Воздух все ширился, каменел, затапливал легкие, и руки застыли, и ноги – Полина вся превратилась в камень, словно посмотрела в глаза Медузе горгоне.
Андрей почуял неладное, нахмурился.
