«Многие ищут благосклонного лица правителя, но судьба человека – от Господа». Люди склонны обращаться к земному верховному судье, когда речь идёт о том, чтобы добиться благоприятного решения по своему делу. Подкупом, лестью или самоуничижением истец пытается заставить царя благоприятствовать его делу. Но истинного и единственно надёжного правосудия следует ожидать не от земных князей (которые могут быть предвзятыми и ошибаться), но от Господа. Его одобрение или неодобрение окончательно и неоспоримо. Следовательно, необходимо стремиться угодить именно Ему, а не человеку, каким бы великим и могущественным он ни казался (29:26).
«Мерзость для праведников – человек неправедный, и мерзость для нечестивого – идущий прямым путём». «Мерзость» (
1 R. N. Whybray,
2 См. G. E. Bryce, “Another Wisdom ‘Book’ in Proverbs,”
Заголовки глав 30 и 31 обосабливают их от остальной книги как своего рода приложение. Отличия в стиле, языке и содержимом подтверждают, что эти главы были добавлены к собраниям притчей Соломона. Нельзя с уверенность сказать, кем были Агур и царь Лемуил.
Агур был хорошо известным во времена Соломона поэтом или учителем нравственности. По всей видимости, именно он упоминается среди мудрецов в 24:23. Агур приводит два довода для обоснования того, что его слова – это полученное через откровение пророческое слово. Во-первых, он называет свои писания «бременем» (
Агур адресует своё послание Ифиилу и Укалу. Имя Ифиил так же встречается в Неем. 11:7, но имя Укал мы встречаем только здесь. Ни одного из них нельзя идентифицировать. Скорее всего, они были друзьями или учениками Агура. Древнееврейская форма вводного предложения самих изречений предполагает, что эти два человека поставили перед Агуром ряд вопросов относительно божественного провидения. Составитель же Книги Притчей посчитал, что предназначенные для них наставления заслуживают более широкой аудитории.
А. Пролог (30:2–6)
Агур начинает со смиренного признания. Он не способен познать даже человеческий разум, так что ему не стоит и надеяться постичь разум Бога. Весь его путь к мудрости убедил его, что мудрости-то ему и не хватает. И если он не может назвать себя экспертом в вопросах мудрости, то как он может притворяться, что является экспертом в познании Бога? Чем больше он узнавал о Боге, тем меньше он знал Его на самом деле. Бог для Агура «Святой» (перевод МБО). Основное в концепции святости – это «отделённость». Бог настолько нравственно превосходит человека, что ни один смертный не способен познать Его (30:2–3).
Агур задаёт пять вопросов, указывающих на неспособность любого человека иметь совершенное знание о Боге (ср. Иов 38). Во-первых, «Кто восходит на небо и нисходил?» Чтобы полностью познать Бога, человеку необходимо взойти на небеса. Никому ещё не удавалось сделать это. В то время никто и не спускался с небес, кроме самого Бога (Быт. 11:7; Исх. 19:18).
Во-вторых, «Кто собрал ветер в пригоршни свои?» Очевидно, человек не способен собрать невидимый ветер, удержать его или отпустить по своему желанию. Это дело Бога (Ам. 4:13; Пс. 135:7). В-третьих, «Кто завязал воду в одежду?» Этот вопрос проясняется в Иов 26:8, «Он заключает воды в облаках Своих». Бог собирает воды, чтобы обеспечить дождь, необходимый для существования всего на земле. Совершенно очевидно, что человеку это не под силу. В-четвёртых, «Кто поставил все пределы земли?» Это отсылка к установлению непреодолимых для океана границ земли как места обитания человеческой расы. Конечно же, человек к этому отношения не имеет. Вопрос на первые четыре вопроса один: Всемогущий Бог!