Число слуг было одним из способов оценить благосостояние восточного царя. Соломон закупил множество таких слуг в дополнение к тем, что родились в его доме. Последние ценились хозяевами гораздо сильнее, так как их привязанность к семье была больше, чем у купленных рабов или порабощённых пленников. Количеству слуг Соломона поразилась царица Савская (3 Цар. 10:5).
Кроме того, богатство измерялось стадами и табунами. Соломон имел домашнего скота больше, чем любой житель Иерусалима до него (ср. 1:16). Невероятное количество скота во владении Соломона подтверждается необычайным множеством жертвоприношений, которые он принёс при освящении храма (3 Цар. 8:63), и богатством яств, ежедневно подаваемых к царскому столу (2:7; 3 Цар. 4:22 и дал.).
Кроме того, Соломон накопил огромные запасы золота и серебра. Сказано, что вся посуда на его столе была из чистого золота, а телохранители носили золотые щиты. Сам же царь сидел на покрытом золотом троне из слоновой кости. Из дальних краёв он ежегодно получал дань в виде «золота и серебра». Для того, чтобы ввезти ещё больше драгоценных металлов, он отправлял флот в самые отдалённые страны. Серебро в Иерусалиме имело такую же ценность, как обычный камень (3 Цар. 9:28; 10:14–27; 2 Пар. 1:15; 9:20–27).
Далее Когелет упоминает приобретение певцов как мужского, так и женского пола. Речь идёт о музыкантах, которые выступали на банкетах и празднествах, делая их ещё более роскошными. Такие выступления скорее всего сопровождались чувственными танцами в исполнении «певиц».
Д. Женщины (2:8б)
Умножил Соломон и число «наложниц» (перевод МБО)4, которых он завуалированно описывает как «отраду сердца мужчин», т. е. тех, кто доставляет мужчинам чувственные удовольствия. Суммарно у Соломона была тысяча жён и наложниц (3 Цар. 11:3). К счастью, этот этап изысканий рассматривается лишь кратко (2:8).
Е. Итог и заключение (2:9-11)
Когелет подводит итог всех пяти экспериментов, которые он провёл в попытке отыскать высшее благо. В 1-й главе подчёркивалось превосходство мудрости Когелета (ср. 1:16). Здесь же он говорит о своём превосходстве в пышности, благосостоянии и роскоши. Различные перечисленные выше достижения сделали его великим, и в результате он превзошёл всех, кто правил в Иерусалиме до него (ср. 1:16; 2:7). Выражение «и сделался я великим» на древнееврейском имеет особый смысл: «И сделался я великим, и прибавил ещё», т. е. ступил за пределы величия.
Автор ещё раз повторяет (ср. 2:3), что его мудрость оставалась с ним на протяжении всего поиска высшего блага. Хотя некоторые склонны ограничивать этот отрезок времени периодом правления Соломона до того, как жёны совратили его с пути (3 Цар. 11:4 и дал.). Как бы то ни было, суть в том, что на время своего исследования он сохранил контроль над собой. Он с философской точки зрения изучил последствия и природу удовольствий, которым предавался. При этом он всегда держал перед глазами цель своего поиска. То, что Когелет называет здесь «мудростью», – это не та мудрость, которая приходит свыше, а земное благоразумие и самоограничение (2:9).
Когелет подошёл к своему исследованию основательно. Он ни в чём себе не отказывал, каким бы глупым это ни было. Он наслаждался своим трудом и всеми его плодами, и это было причиной, по которой он не отказывал своему сердцу в радости. Он готов был предаться любому наслаждению, которое мог себе позволить. Радость же он считал своей «долей», т. е. вознаграждением за труд. Каждый новый эксперимент на некоторое время захватывал его. Удовольствие, однако же, длилось лишь до тех пор, пока сохранялась новизна, а опыт продолжался (2:10).
После этого Когелет оглянулся на «все дела мои, которые сделали руки мои». Он тщательно изучил последствия поведения и поступков, о которых шла речь в предыдущих стихах. Теперь он готов вынести касательно них своё зрелое суждение. Различные эксперименты никак не способствовали продвижению вперёд в его беспокойном поиске высшего блага. Его печальный вывод снова заключается в том, что «всё – суета и томление духа». Во всех человеческих трудах и занятиях нет ни реальной пользы, ни долговременного счастья. В них нет ничего, чтобы удовлетворить жажду духа «под солнцем», т. е. в этом мире, без света свыше. В итоге чисто земные ценности неожиданно подводят человека (2:11).
Когелет обращает свой взор на «мудрость, и безумие, и глупость» (1:17). Он изучает взаимоотношения этих трёх состояний, а также их влияние на жизнь и натуру человека. На одной стороне шкалы «мудрость», на другой те действия и привычки, которые он по праву называет «безумие и глупость». Он мысленно оценивает преимущества этих двух подходов к жизни. Он убеждён, что его исследование настолько тщательное и всеобъемлющее, что любой, кто пойдёт по его стопам и повторит эксперимент, придёт к тем же выводам (2:12)5.
А. Мудрость, превосходящая глупость (2:13-14а)