Поскольку труд часто разрушает отношения, нужно ли человеку проявлять апатию в труде? Нет, говорит Когелет. Только глупый (
Глупец оправдывает свою инертность умной поговоркой: «Лучше горсть с покоем, нежели пригоршни с трудом и томлением духа». Он утверждает, что хотя бы наслаждается мирным отдыхом. Он предпочитает жить в праздности и обладать немногим, чем приобрести больше, но со всеми сопутствующими заботами (4:6).
В. Одиночество богатых (4:7-12)
Стих 7 начинается с уже знакомого оборота: «И обратился я, и увидел», т. е. «я снова увидел». Когелет обращается к вопросу о том, что большинство людей рассматривают богатство в качестве цели всей жизни. Но только не Когелет. Те, кто уже богат, жаждут ещё большего богатства. Их стремление к росту благосостояния (алчность) также сопровождается негативными последствиями, которые Когелет называет «суетой под солнцем» (4:7).
Казалось бы, богатство должно приносить счастье и способствовать приобретению друзей. Но скупость и жадность отделяют человека от его собратьев, заставляют его относиться ко всем с подозрением, что приводит к одиночеству: «Человек одинокий, и другого нет». У него нет ни наследника, ни брата, с которым он может разделить радость от своего благосостояния, для кого он может хранить и копить свои богатства. Нет у него и настоящих друзей. Если человек позволяет материальному превосходству разделить его с друзьями и родственниками, то приобретение богатства – поистине печальное достижение.
Несмотря на своё одиночество и изоляцию, такой скряга продолжает стремиться к накоплению ещё большего богатства. «И глаз его не насыщается богатством», т. е. он никогда не удовлетворится тем, что имеет. Он всегда хочет большего.
В какой-то момент скупец должен задаться вопросом: «Для кого же я тружусь?» Он понимает, что от его приобретений и мучительных усилий никто не выигрывает. С другой стороны, он подвержен самоотречению, так что он сам лишает себя «добра», т. е. блага или удовольствия, которое может дать богатство. Скупой никогда не поделится с другими. Сам же он не способен радоваться, так как не способен обрести удовлетворения. Следовательно, приобретение богатства скупостью – это «суета и недоброе дело» (4:8).
Далее Когелет сравнивает изъяны изоляции и благо доброго общения. «Двоим лучше, нежели одному», т. е. двоим и одному, упомянутым в предыдущем стихе. Причина этого заключается в том, что «у них есть доброе вознаграждение в труде их». Их совместные усилия приносят больше плода, чем усилия одиночки. «Вознаграждение», которое получает человек за свои труды в значительной степени недоступно тому, кто держится особняком. Общение одновременно полезно, выгодно и приятно (4:9).
Когелет приводит ряд иллюстраций в поддержку своего утверждения о преимуществах общения. Во-первых, он указывает на помощь и поддержку, которые доступны при товарищеских отношениях: «Ибо если упадёт один, то другой поднимет товарища своего». Этот образ рисует нам двух путешественников, пробирающихся через пересечённую местность. Если у одного трудности, другой ему помогает. С другой стороны, «горе одному». Слово «горе» означает здесь печальную участь. Всегда печально видеть, как кто-то пытается выжить в одиночку. Принцип, изложенный в этом стихе, может относиться как к нравственному, так и к физическому падению. Многие впали в грех, которому смогли бы мужественно противостоять, видя поддержку других (4:10).
Во-вторых, он упоминает уют от общения: «Также, если лежат двое, то тепло им». Зимние ночи в Палестине могут быть очень холодными. Единственным одеялом для многих служила их дневная верхняя одежда. Всегда приятно получить дополнительное тепло от друга, лежащего под тем же одеялом (4:11).
В-третьих, дружеское общение ценно тем, что обеспечивает защиту в опасных обстоятельствах: «И если станет преодолевать кто-либо одного, то двое устоят против него». Здесь к путешественнику подступают грабители. Будь он один, они бы легко его одолели. Однако двум товарищам удастся отразить такое нападение. И если даже общение двоих даёт такие преимущества, что будет, если объединится ещё больше? «Нитка, втрое скрученная, не скоро порвётся». Шнур, скрученный из трёх нитей, был самым прочным в древнем мире. Три – это число полноты и совершенства (4:12).
Г. Ненадёжность высокого положения (4:13–16)