Отчасти причина суетности человеческой жизни состоит в её скоротечности – человек проводит свою жизнь «как тень». С тенью сравнивается сам человек, а не его жизнь. Мысль состоит в том, что он быстро исчезает, не оставляя после себя никакого следа (ср. Иак. 4:14). Стих 11 содержит заключение, которое затем развивается в 7:1–8:17,
Б. Неведение человека касательно будущего (6:12)
Другая причина суетности человеческой жизни состоит в неведении касательно того, что произойдёт в будущем: «Кто скажет человеку, что будет после него под солнцем?» Эти слова относятся не к загробной жизни, а к будущему в этом мире, на что указывает выражение «под солнцем». Чтобы должным образом упорядочить свою жизнь, человеку необходимо знать, что будет после неё. Кто унаследует его имущество? Что это будет за человек? Будут ли у него дети, носящие его имя? Ответы на все эти вопросы, как и на многие другие, скрыты от человека. Поэтому его долг и радость состоят в том, чтобы подчиняться Божьему правлению. Тогда он сможет с умеренностью наслаждаться благами жизни, находя скромное удовлетворение в том, что ему даётся вследствие Божьей благости (6:12). Вывод, о котором ещё пойдёт речь в 9:1–11:6, звучит так:
Последний стих главы 6 гласит, что никто из людей не знает наверняка, что для него лучше. Однако божественная мудрость предписывает некоторые практические правила поведения. Часть из них Когелет излагает в форме поговорок. В первую очередь он советует подойти к жизни со всей серьёзностью и усердием, вместо того чтобы предаваться лишь легкомысленным развлечениям.
А. Ценность доброго имени (7:1)
«Доброе имя лучше дорогой масти». В древнееврейском здесь наблюдается игра слов, которая отсутствует в переводе. Термин «имя» (
Доброе имя сравнивается с ароматным (букв., добрым) маслом, которое очень ценилось в древнем мире. Ароматное масло широко использовалось для устранения запаха пота и считалось элементом роскоши. Подобное масло в больших количествах раздавалось во время пиров и других празднований (ср. Ам. 6:6). Самым заветным стремлением человека заработать хорошую репутацию, передав будущим поколениям своё доброе имя.
Для того, кто жил так, что приобрёл себе доброе имя, день смерти был желаннее, чем день рождения. Для него смерть – это победный этап приключения, которым была его жизнь. В этот момент он в лучшем положении, нежели при рождении, когда он только начинал свой жизненный путь, не зная, что ждёт его впереди. При рождении человека не ждёт впереди ничего, кроме трудов, неприятностей и нестабильности. В смерти же все волнения и бури остаются в прошлом. Что касается ценности для живущих, то смерть приносит пользу тем, кто страдает, избавляя их от этих страданий. Когда умирает верующий, нужно радоваться тому, что он мирно отправился на небеса, обладая добрым именем (7:1).
В каком же смысле и до какой степени день смерти лучше дня рождения? Здесь устанавливается должное ограничение для общего заявления из ст. 1,
Б. Ценность скорби (7:2–4)
«Лучше ходить в дом плача об умершем, нежели ходить в дом пира». Когелет призывает к трезвому и серьёзному подходу к жизни. Наиболее ценные и полезные уроки можно получить там, где царит горе, нежели там, где предаются пустому и легкомысленному веселью. «Дом плача» – это дом, где оплакивают умершего. Еврейская практика соблюдать семидневный траур после похорон близкого родственника происходит из древних времён (ср. Быт. 50:10). Посещение с целью выразить соболезнования и периодические паломничества к могилам родственников считались похвальными. С другой стороны, «дом пира» (букв., пития) – это то место, где всё важное отложено в сторону, и где нет места мудрым наставлениям. Такие мероприятия если чему и способствуют, то лишь эгоизму, бессердечию и бездумности. Пиршество не способно хоть в чём-то улучшить человека.
Эта пословица никоим образом не противоречит ст. 2:24, где Когелет сказал, что человеку следует есть, пить и услаждать свою душу. В более раннем отрывке Когелет говорит не о безудержных чувственных наслаждениях, а об ограниченном страхом Божьим умеренном наслаждении благами жизни.