Чья же вина в том, что большинство людей не достигают своей цели жить честно в соответствии с божественной мудростью? Возможно, Когелет не понял всего, о чём ему бы хотелось узнать. Однако, он пришёл к довольно неожиданному выводу: «Только это я нашёл». Эти слова предупреждают читателя, что дальше будет нечто неожиданное. Всеобщая испорченность стала тем, что он увидел по всей земле. И это не вина Бога, так как «Бог сотворил человека правым». «Человек» здесь означает весь человеческий род. И мужчину, и женщину Бог сотворит «правыми» (
Однако по своему опыту Когелет знает, что человек больше не проявляет ту изначальную праведность: «люди пустились во многие помыслы», т. е. придумали множество способов сбиться с пути и отклониться от изначальной праведности. Человек испортил данную ему свободу воли. Он использовал свои интеллектуальные способности, чтобы изобрести новые способы нарушения Божьих стандартов праведности (7:29).
Истинная мудрость предписывает покорность царю. Имеет ли Когелет ввиду небесного царя? Или речь идёт о земном правителе? Возможно, он намеренно допустил эту неоднозначность. Если практичность требует подчиниться земному правителю, то насколько же больше это относится к Богу. С другой стороны, если кто-то обоснованно покоряется небесному царю, не должен ли он подчиниться и земному, который выступает наместником Бога на земле? Качество, о котором здесь идёт речь, – это покорный дух.
А. Указание касательно покорности (8:1–5)
В предыдущем подразделе Когелет предпринял попытку отыскать мудрость. Теперь он задаётся вопросом: «Кто – как мудрый?», т. е. кто подобен или похож на мудрого человека. Мудрецу нет равных. «И кто понимает значение вещей?» Никто не способен объяснить происходящие события или понять дела людей так глубоко, как это делает мудрый человек. Поистине «мудрость человека просветляет лицо его». Его удовлетворённость, бодрость и уверенность проявляются и в его поведении. Всё это приводит к тому, что «суровость лица его изменяется». Невежество же и недостаток культуры проявляются в грубости и наглости. Когда сердце наполняет мудрость, лицо озаряет мягкий и приятный взор, вселяющий уверенность в других и завоёвывающий друзей (8:1).
Когелет даёт своим читателям такой совет: «Слово царское храни». Такое повеление отражает обязанность верующих любой эпохи. Гражданское правительство, будь то монархия или демократия, предопределено Богом. Глава правительства – это представитель Бога, призванный наказывать злодеев (ср. Рим. 13:1). Эта верность царю должна храниться «ради клятвы пред Богом». Во время коронации подданные давали торжественную клятву верности царю (4 Цар. 11:17; ср. 2 Пар. 36:13). Неповиновение царю приравнивалось к нарушению данной Богу торжественной клятвы. Таким образом подчинение гражданским властям становилось религиозным долгом. Если же царь, о котором здесь идёт речь, – это Бог, то тогда клятва превращается в заключаемый с Ним завет, предписывающий следовать Его повелениям (8:2; Неем. 10:29).
Когелет рекомендует подданным царя не спешить «уходить от лица его», т. е. опрометчиво забывать о своей верности царю. «Уходить» в данном случае означает отказ от придворной службы или от предписанной должности. Соломон, возможно, дал этот совет, когда начал ощущать недовольство северных племён в последние годы своего правления. Далее Когелет советует: «Не упорствуй в худом деле», т. е. не участвуй в гражданском неповиновении. Почему? Потому что царь «что захочет, всё может сделать». В его власти быстро и жестоко расправиться с бунтарями. Если царь – это Бог, тогда Когелет предостерегает от отступничества, когда Бог немедленно не делает того, что сделал бы верующий (8:3).
Далее мысль об авторитете царя лишь развивается: «Где слово царя, там власть». Подданный может быть по-своему прав, но верховной властью обладает царь. В своём всемогуществе он может делать всё, что пожелает, и этому придётся подчиниться. «И кто скажет ему: “что ты делаешь?”». Ни один гражданин не может привлечь царя к ответственности за его деяния. Если эти наблюдения верны в отношении земного царя, насколько же они верны и в отношении небесного! (8:4).