В этом предложении Когелет подчёркивает свою мысль перечислением упомянутых ранее «всех». Одна участь уготована всем: (1) «праведнику и нечестивому», т. е. тому, кто должным образом относится к ближнему, и кто – нет; (2) «доброму», т. е. тому, у кого нет нравственного порока; (3) «чистому и нечистому», т. е. тому, кто соблюдает церемониальные нормы закона, и кто – нет; (4) «приносящему жертву и не приносящему жертвы»; (5) «как добродетельному, так и грешнику», т. е. тому, кто исполняет свой долг перед Богом, и кто – нет; (6) «как клянущемуся, так и боящемуся клятвы». Последнее противопоставление касается тех, кто клянётся с лёгкостью и небрежностью, и тех, для кого клятва – это святое, или тех, кто вообще избегает использовать Божье имя для чего бы то ни было (9:2).
Б. Что живые знают (9:3-5а)
Хотя без откровения люди не способны понять своё положение перед Богом, они знают, что всех их ждёт «это-то», т. е. смерть (ср. 2:14–16; 3:19; 5:15; 6:12). Когелет говорит, что эта общая судьба всех людей – «худо во всём, что делается под солнцем». Почему же это зло? Потому что это самым пагубным образом влияет на характер людей. Люди с мирским мировоззрением считают, что любые праведные усилия как будто остаются безрезультатными. Так какие же преимущества даёт стремление человека быть хорошим? Именно поэтому «сердце сынов человеческих исполнено зла». Отсутствие разницы в судьбе порождает желание безрассудно грешить, поощряет их нечестивость. Когелет называет такую позицию безумием: «Безумие в сердце их, в жизни их», т. е. речь идёт о поведении, противоположном тому, что диктует мудрость и разум (ср. 1:17; 2:2, 12). Термин «безумие» (
Люди всю свою жизнь склонны следовать собственным похотям и страстям. Они мало заботятся о том, что Божие. «А после того они отходят к умершим». Структура этой фразы напоминает военную команду, которой нельзя не подчиниться (в Синодальном переводе добавлено слово «отходят»). Подобно тому, как они разделяют жизненные обстоятельства, праведники и нечестивые стремятся к одной и той же цели – объединению с мёртвыми. Всё, о чём здесь идёт речь, происходит «под солнцем», т. е. среди мирских людей, которые смотрят на жизнь без того, чтобы пользоваться Божьим откровением (9:3).
Далее Когелет добавляет ещё одну причину, по которой люди живут безрассудной и безбожной жизнью: «Кто находится между живыми, тому есть ещё надежда». Для людей характерно жить надеждой. Они продолжают надеяться, что в итоге всё будет хорошо, но не делают ничего, что способствовало бы духовному росту. Нечестивые же люди вообще не видят причин что-либо менять в своей жизни.
Мысль о том, что надежда подобает скорее живым, нежели мёртвым, отражена в поговорке: «Псу живому лучше, нежели мёртвому льву». К диким собакам в Палестине относились с величайшим презрением (ср. 1 Цар. 17:43; 2 Цар. 3:8). Лев же, с другой стороны, считался благороднейшим из зверей. Мысль в том, что даже самое мерзкое, но живое существо лучше, чем благородное, но мёртвое.
На основании этого отрывка некоторые обвиняют Когелета в непоследовательности. Разве в более ранних отрывках автор не говорил о предпочтительности смерти? (ср. 4:2; 7:1). Разгадка здесь состоит в рассмотрении данных отрывков с разных точек зрения. Ранее Когелет уже размышлял обо всех печалях и страданиях, которые человек претерпевает в жизни, до тех пор, пока им не положит конец смерть. Здесь же он ведёт речь о возможности испытать радость в жизни. Смерть лишает человека удовольствия и «надежды», т. е. земного стремления к чему-то большему. Эту мысль можно перефразировать следующим образом: ничто не способно улучшиться в жизни человека в этом мире, если он мёртв (9:4).
У живых есть ещё одно преимущество перед мёртвыми. Мало того, что у них есть надежда, но ещё «живые знают, что умрут». Поскольку они знают это наверняка, то ещё могут проделать необходимые материальные и духовные приготовления к неизбежному. Уверенность в смерти влияет на людей, побуждая их работать в течение дня, достойно использовать свои способности и возможности, наслаждаться и извлекать пользу из настоящего. Людям не следует бездействовать, оплакивая свою судьбу, но их обязанность – принять неизбежное и извлечь из него выгоду (9:5а).
В. Что знают мёртвые (9:5б-6)
С другой стороны, «мёртвые ничего не знают». Они отделены от живого, шумного мира; их дело сделано; им нечего ждать и незачем трудиться. «И уже нет им воздаяния», т. е. плодов от проделанного труда. Все возможности действовать и достигать чего-либо остались в прошлом.