Любовная лирика, которую можно найти в литературе древнего Ближнего Востока, способствует мнению, что Песнь Песней в действительности представляет собой сборник песен. Учёные продемонстрировали многочисленные параллели между языком этой книги и египетской любовной поэзией11. Другие указывают на сходство с песнями, которые пелись во время свадебных церемоний среди арабов, где жених и невеста делались «царём» и «царицей» на один день. Все эти песни превозносили физическую красоту супружеской пары12.
Внутренний анализ привел Марию Фальк к выводу, что книга представляет собой собрание из тридцати одного стихотворения, составленное на основании общности темы13. Эйсфельдт обнаружил двадцать пять стихотворений14. Дж. Б. Уайт составил классификацию различных форм любовной поэзии, которая встречается в книге15. Он перечисляет и описывает, например, (1) описательные песни (например, 4:1–7); (2) песни восхищения (например, 1:8-10); и (3) песни томления (например, 1:1–3). Эти «формы», тем не менее, могут относиться к различным аспектам одного выдающегося произведения, а не служить для различения отдельных стихотворений.
Можно привести очень веские аргументы в пользу того, что Песнь была написана как единое стихотворение. Ряд фрагментов могут выглядеть отдельными, и это правда; но они очень тщательно организованы таким образом, чтобы исключить возможность рассмотрения их как случайного собрания. Вся книга говорит о том, что к её содержанию приложил руку один автор, и этот автор – поистине мастер своего дела16.
Единство книги подтверждается (1) непрерывностью темы; (2) связью каждого фрагмента с предыдущим17; (3) заголовок, который, хотя, возможно, не является частью книги, тем не менее, служит древнейшим подтверждением того, что книга была единым произведением; (4) отсутствие каких-либо подзаголовков для обозначения подразделов; (5) появление одной и той же союзной формулы три раза (ср. 2:7; 3:5; 8:4); и (6) наличие одних и тех же главных героев повсюду в книге.
Б. Драма
Другой подход к книге предполагает, что она представляет собой пьесу. Те, кто придерживается этой точки зрения, не имеют ввиду театральную пьесу, потому что такого жанра не существовало в древнем Израиле. Скорее они имеют в виду нечто вроде театрального чтения, где каждый фрагмент речи отождествляется с отдельным персонажем. Некоторые современные издания включают в себя примечания на полях с указанием ораторов. Такой подход к книге имеет очень древние корни. Синайский кодекс (ок. 400 г. н. э.), одна из самых ранних греческих рукописей Библии, содержит примечания на полях, указывающие на говорящего.
Ориген (ок. 250 г. н. э.) впервые предложил истолкование Песни как свадебной песни в форме пьесы. Эту точку зрения в 1800-х гг. убедительно поддержал Франц Делич. Подобный подход к книге одобрил и ряд переводчиков. Проблема, однако, кроется в том, что не так просто выделить в тексте речь различных героев.
Проблему идентификации говорящих нельзя недооценивать, но это же явление встречается и в других местах еврейской Библии. Например, в Мих. 2 и 6 говорят разные персонажи, но разобраться в их речах достаточно сложно. Некоторые псалмы можно заподозрить в том, что речь в них идёт от лица различных групп (напр., Пс. 23).
Другая проблема взгляда на книгу, как на театральное произведение, – это (предполагаемое) отсутствие основного сценария. Если в Песни нет сквозного сюжета, то это не более чем собрание светских песен о любви. Почему же подобное собрание посчитали достойным включения в канон? Нетрудно понять, почему может быть канонизирован сборник хвалебных и молитвенных гимнов, такой как Книга Псалмов. Но как объяснить наличие в Писании типичных светских песен о любви? Включение Песни Песней в канон может означать, что ранние учёные увидели в этой книге разворачивающуюся историю, которая содержит важное назидание.
Любая лирическая баллада предполагает историю, которая не рассказывается целиком. Это произведение переходит от сцены к сцене без соединительных фрагментов. Возможно, первые читатели этой книги знали всю историю, которую современные учёные так отчаянно пытаются реконструировать18.
Некоторые видят в Песни сатиру на возраст и идеалы Соломона19. Книга предположительно служила целям пропаганды северного царства, направленной против Соломонова царства. Она отмечает тот редкий случай, когда любовные порывы Соломона были пресечены простой деревенской девушкой с равнины Эсдраэльон. Такое толкование делает книгу в некотором смысле юмористической. Предмет насмешки здесь – богатый и красноречивый царь.