Некоторые считают, что Песнь следует понимать, как литургию, использовавшуюся в культе Таммуз-Иштар25. Два «возлюбленных» в книге фактически исполняют роли бога Таммуза и его супруги Иштар. Следовательно, книга воспевает не человеческую любовь, а любовь между богом и богиней. По своей общей структуре и содержанию Песнь в некоторой степени напоминает любовные стихи, датируемые временами древнего Шумера (ок. 2500 г. до н. э.). От культуры Вавилона (ок. 500 г. до н. э.) тоже остались собрания любовной лирики. Эти поэмы, однако, имеют культовый подтекст. Похоже, что они использовались в храмовых ритуалах и воспевали совокупление различных божеств.
Другой учёный связывает Песнь с древним культовым поминальным празднеством. Его доводы основаны на том, что в подобных случаях возрождение жизни символизировали обильные празднества и даже сексуальные оргии. Доказательство этого взгляда можно найти в ст. 8:6, где подчёркивается превосходство любви над самой смертью26.
Без сомнений, культ Таммуза процветал в Иудее (Иез. 8:14) до падения Иерусалима в 586 г. до н. э., хотя и считался мерзостью. То, что евреи включили бы в свою священную литературу сочинение с такими сомнительными свойствами, маловероятно. Словарный состав Песни отражает всю традицию любовных песен древнего Ближнего Востока. В ней, однако, отсутствует какая-либо религиозная терминология, включая само имя Бога27. В самом тексте нет и намёка на то, что он предлагается для какого-либо культового или религиозного применения.
Г. Буквальный метод
В целом, буквальный метод толкования Песни является на сегодняшний день самым популярным. Часто книгу называют «эпиталама», т. е. песнь, которая по мнению большинства учёных, воспевает одну из свадеб Соломона.
Здесь можно провести параллель с девятью сборниками из Египта (ок. 1100 г. до н. э.), которые по большей части представляют собой обмен репликами между возлюбленными. Как и в Песни, в этих сборниках можно найти природные мотивы, яркое изображение физической привлекательности возлюбленных, ароматов, украшений, а также «царскую» терминологию. Конечно, доминирующей темой в любовной поэзии является желание влюбленных перейти к более близким отношениям.
Влияние Песни обусловлено теплотой и накалом изображаемой любви, а особенно её красочными натуралистическими образами. Эти особенности, которые придают книге особую силу, также являются и источником проблем для западных читателей. Яркие описания тел влюблённых и их откровенные признания в своей страсти для некоторых слишком неприличны. Песнь же, однако, – это продукт далёкого времени и далёкой страны. Хоть эти описания и являются очень яркими, ничего шокирующего в них нет.
Некоторые утверждают, что Песнь одобряет добрачные сексуальные отношения самого близкого рода. По словам Карра28, брак между Соломоном и Суламитой изображён в 4:16–5:1. Тем не менее, язык первых трёх глав предположительно даёт понять, что возлюбленные уже состояли интимной связи (ср. 1:12–17; 2:3–6). Чтобы избежать подобного подтекста, Карр утверждает, что у Песни хиастическое построение, когда хронология уступает тематическим соображениям. В первых четырёх главах книга раскрывает упорядоченную последовательность тем и идей, затем в 4:16–5:1 происходит разворот, и в последних четырёх главах те же темы и идеи раскрываются в обратном порядке29. Признание того, что вся книга представляет собой обратный параллелизм, решает «хронологическую проблему». Натуралистические описания не предназначены для последовательного восприятия. Однако, необходимости в подобном литературном подходе нет.
В противовес мнению, что Песнь поощряет добрачные сексуальные отношения, можно привести следующие доводы. Во-первых, нигде в тексте не говорится, что влюблённые были женаты. Следовательно, Песнь следует толковать в рамках Закона, который запрещает любые добрачные и внебрачные связи30.
Во-вторых, отрывки, которые якобы указывают на добрачный секс между Соломоном и Суламитой, были неверно истолкованы. Суламита сохранила свою любовь для своего возлюбленного пастуха, а не для Соломона. Максимум, что можно сказать об этих отрывках, – это то, что они говорят о сексуальном
В-третьих, Суламита считает себя образцом целомудрия и добродетели (8:8-10). В-четвёртых, некоторые отрывки в книге говорят о непорочных отношениях между Суламитой и её пастухом (3:4; 5:3). В-пятых, метафоры, использованные в книге по отношению к Суламите, указывают на её добродетель и целомудрие. Например, столп (4:4; 7:5 и дал.), стена (8:10) или гора Кармил (7:6). Всё это образы чистоты, недоступности как целомудренной и прикрытой девственницы, далёкой от искушений всех тех, кто хотел бы её соблазнить. Упоминания голубей при описании её качеств тоже указывают на её чистоту (1:16; 2:14; 4:1).