Излишне говорить, что вся описанная сцена не имеет смысла, если принять за истину гипотезу о том, что пастырем поэтично назван сам Соломон. Те, кто придерживается этого взгляда, сами видят здесь трудности и объясняют их как сон, в котором могут происходить всевозможные невероятные вещи. Что можно сказать точно, так это то, что девице ничего не снилось в ту ночь, потому что нет никаких указаний на то, что она вообще сомкнула глаза. Гораздо лучше рассматривать это как воспоминание о фактическом событии, которое произошло до того, как Суламиту доставили во дворец Соломона. Всё это она вспоминает, чтобы обрести силы противостоять словесному напору Соломона.
Воспоминание о той блаженной ночи в обществе возлюбленного вновь даёт Суламите ощущение восторга и счастья. Она снова обращается к молодым девушкам вокруг неё и умоляет их не отвлекать её от блаженных воспоминаний. Она повторяет рефрен из ст. 2:7: «Заклинаю вас, дщери Иерусалимские, сернами или полевыми ланями: не будите и не тревожьте возлюбленной, доколе ей угодно». Этот стих указывает на то, что весь предыдущий отрывок был произнесён девой в присутствии всего царского гарема. Похоже, рефрен призван восхвалять и воспевать драгоценную чистоту непроизвольных чувств (3:5).
1 S. M. Lehrman, “The Song of Songs,” in
2 Ibid., p. 7.
Натиск на любовь Суламиты во второй четверти поэмы лишь усиливается. Сцены здесь почти точно соответствуют тем, что были в первом разделе.
Возбудив любопытство своих читателей, поэт, наконец, рассказывает историю о том, как Суламита оказалась во дворце Соломона.
Жители Иерусалима выражают своё удивление и восхищение видом приближающейся к городу процессии: «Кто эта [дама], восходящая от пустыни как бы столбы дыма, окуриваемая миррою и фимиамом, всякими порошками мироварника?» Какое же великолепное зрелище предстало перед их глазами! Каждому в Иерусалиме интересно, кому же выпало стать последним приобретением Соломона? Городские слухи, должно быть, целыми днями подпитывали людское любопытство.
И вот, девушка из Галилеи с царскими почестями прибывает в Иерусалим. По всей видимости, процессия шла по долине реки Иордан на юг, потому что при приближении к Иерусалиму её называют «восходящая от пустыни». Двигаясь вверх по крутым холмам от долины реки Иордан в Иерусалим, процессия обязательно должна пройти через пустыню Иудеи. Качаются кадильницы, распространяя вокруг благоуханный дым. Столбы пыли и дыма от сожжения благовоний поднимаются к небесам, отмечая путь процессии (3:6).
Любопытство толпы вскоре оказывается удовлетворённым: «Вот одр его – Соломона». Слово «одр» (
Соломон приложил все усилия, чтобы обеспечить безопасность своей будущей невесты, а также её комфорт в долгом, опасном и пыльном путешествии из Галилеи. Паланкин охраняли «шестьдесят сильных вокруг него, из сильных Израилевых». Похоже, что Соломон послал десятую часть своих телохранителей для сопровождения своей будущей невесты (ср. 1 Цар. 27:2; 30:9). Воины вокруг паланкина защищали невесту от опасностей во время путешествия по пустыне, кишащей бандитами и преступниками. Путь из Сулама в Иерусалим составляет около восьмидесяти километров.
Далее, по мере его приближения, следует описание паланкина: «Носильный одр сделал себе царь Соломон из дерев Ливанских; столпцы его сделал из серебра, локотники его из золота, седалище его из пурпуровой ткани». Рама сделана из привозного дерева – «дерев Ливанских» – т. е. кедра или кипариса (ср. 3 Цар. 5:10). Драгоценные металлы и царские цвета лишь усиливают восхищение перед этим средством передвижения. Внутренняя часть паланкина «убрана с любовью дщерями Иерусалимскими». Придворные дамы, ведомые своей привязанностью к царю, устелили пурпурную подушку дорогими тканями (3:9-10).
«Дщерям Сионским» предписывается подойти и поприветствовать своего царя. Видимо, царь сопровождал Суламиту на пути в Иерусалим или, по крайней мере, вышел ей навстречу. Термин «дщери Иерусалимские», вероятно, относится к женщинам города в целом, а не к женщинам царского гарема, которым, скорее всего, не разрешалось оставлять свои апартаменты во дворце. «Дщери Сионские» же относится ко всему народу. Свадьба царя – это праздник, которым, по-видимому, руководили женщины города.