Касательно своего искупителя (Бога) Иов уверен в трёх фактах. Во-первых, искупитель
Кроме того, Иов выражает уверенность и насчёт собственной судьбы. Во-первых, он уверен, что преодолеет смерть. Он надеется, что после смерти обретёт состояние истинного человека, и у него состоится благоприятная встреча с Богом. Он говорит: «Я во плоти моей узрю Бога». Несмотря на то, что его тело будет уничтожено, Иов уверен, что увидит Бога именно во плоти.
Во-вторых, Иов убеждён, что он именно увидит Бога. Всё время до этого Иов выказывал желание
Д. Заключительная угроза (19:28–29)
Ответ Иова Вилдаду заканчивается угрозой по отношению к троим друзьям. Встреча с Богом, которая принесёт радость Иову, будет кошмаром для тех, кто преследует и ложно обвиняет его. Друзья продолжают настаивать, что «корень зла», то есть причина его страданий, таится в самом Иове, в его прегрешениях. За эти необоснованные обвинения им стоило бы «убояться» меча, который есть «отмститель неправды». Тем самым они узнают, что Бог наказывает за несправедливость, подобную той, что они проявили по отношению к Иову.
Софар разозлился на Иова за то, что тот угрожает ему и его друзьям. Излив свой гнев, Софар продолжает развивать свою мысль о скоротечности благоденствия нечестивого человека. Как и Вилдад до него, он подчёркивает, что как гром среди ясного неба нечестивца настигнет разорение и нищета. Эта речь – самая язвительная из всех звучавших до сих пор.
А. Ответ на укоры Иова (20:1-11)
Наамитянин начинает свою речь с указания на то, что отвечать его побудили прозвучавшие только что слова. По словам Софара, есть две причины его второго выступления. Во-первых, его потрясли укоры и пустые предостережения Иова. Во-вторых, он услышал оскорбительные обличения Иова, и его «дух разумения» готов опровергнуть то, что изложил патриарх. Возможно, Софар выражается подобным образом, отвечая на предыдущий вопрос Иова: «Что побудило тебя так отвечать?» (20:1–3; ср. 16: 3).
Софар утверждает, что закон жизни, гласящий, что «веселье беззаконных кратковременно», неизменен со времени появления человека. «Радость» нечестивого лицемера мгновенна. Земная слава его в один прекрасный момент может возрасти до небес, но она навеки пропадёт, как его собственный помёт (20:4-7а). Софар явно не самый утончённый из троих.
Видящие будут поражены скорой кончиной грешника. Его минута славы так же мимолётна, как сон или видение. После этого никто из знавших его не увидит его более. Он навсегда будет стёрт из памяти людей (20:7б-9).
В расцвете лет, когда тело ещё наполнено энергией юности, нечестивец погибнет. Его молодость сойдёт в могилу вместе с ним. А дети умершего раздадут всё, что он неправедно нажил (20:10–11).
Б. Небесное воздаяние грешникам (20:12–22)
Софар сравнивает грех со сладким на вкус лакомым кусочком. Грешник не торопится проглотить его, а вместо этого бережёт его под языком. Но со временем ему всё же придётся его проглотить, и в его утробе грех превратится в смертоносную «желчь аспидов». Особым примером соблюдения этого принципа становится неправедно нажитое богатство. Оно не пребудет с грешником, а вместо будет исторгнуто. Возможно, здесь мы видим сравнение с пищей, которую желудок не может перенести. «Бог исторгнет его из чрева его» (20:12–15).
Всё, что «сосёт» грешник, то есть в чём он себе потакает, обратится в змеиный яд. «Не видать ему ручьёв, рек, текущих мёдом и молоком». Иными словами, ему уже никогда не насладиться изобилием. Он будет вынужден вернуть всё, что удалось нажить. Он «не проглотит», то есть не порадуется всему этому. Как бы велико ни было его имение, ему не обрести радости, которую он сам себе обещал. Почему? Потому что он угнетал и отсылал бедных, захватывал дома, которые не строил (20:16–19).