По всей видимости, Вилдад чувствует, что не может ничего противопоставить доводам Иова. Но он не может просто так отступить без того, чтобы лишний раз не укорить своего противника за излишний пыл. Исторические факты и опыт могут служить подтверждением точки зрения Иова. Но воодушевление, с которым он выдвигает свои доводы, а также выводы относительно Бога, вытекающие из этих доводов, без сомнения лживы. Вилдад повторяет мысли, ранее выраженные Елифазом, и это явный признак того, что спор выдохся.
Богу принадлежит «держава» и власть, а Его величие внушает страх. Он обитает «на высотах», то есть на небесах. Там он «творит мир», успокаивая бури своим неизмеримым могуществом. Армии, повинующиеся слову Яхве, неисчислимы. Возможно, здесь мы видим отсылку к ангельскому воинству или звёздам (ср. Ис. 40:26). Ему подчиняется и дневной свет. Светом, который Он посылает, Бог достигает всего творения, приводя всё под Свою власть (25:1–3).
Ввиду такого величия и всеобъемлющей власти, как может человек быть правым перед Ним? Здесь Вилдад повторяет слова Елифаза (ср. 4:17а) и самого Иова (ср. 9:2б). Под действием совершаемого в жизни греха люди обретают нечистоту (ср. 4:17б; 15:14). Поскольку Иов представитель человечества, он тоже нечист перед Богом (25:4).
Перед Творцом даже луна и звёзды всего лишь невзрачные светила. Тем более человек – здесь использовано древнееврейское слово, указывающее человека, как на слабое тварное существо – ничтожен перед Ним. «Сын человеческий», то есть рождённый от человека, – это в духовном смысле не что иное, как слабый и мерзкий червь. Луна «не светла», ведь она просто отражает свет. Звёзды «не чисты пред очами Его», то есть их яркость ничто в сравнении с Богом. Как Елифаз противопоставлял человека ангелам (ср. 4:18–19; 15:15–16), так и Вилдад противопоставляет человека луне и звёздам (25:5–6).
Цель Вилдада в том, чтобы Иов осознал свою незначительность в масштабах мироздания. Величие Бога, однако, не является предметом спора. Иными словами, третья речь Вилдада лишена смысла. Она не даёт надежды на оправдание, которого так жаждет Иов, и не даёт надежды на очищение, от которого Иов уже успел отказаться. Эти заключительные слова, звучащие из уст друзей Иова, омерзительны в своей уклончивости, бессердечности и безнадёжности.
Слабость доводов противников Иова хорошо видна в том, насколько краткой оказалась последняя речь Вилдада. Софар вообще не осмелился что-либо сказать в третьем раунде спора. За Иовом остаётся последнее слово. В главе 26 он непосредственно обращается к предшествующей речи Вилдада. Главы 27–28 знаменуют собой начало грандиозного финального ответа всем троим оппонентам.
Иов отвечает Вилдаду, (1) обличая его высокомерие и (2) рисуя свой собственный портрет величественного Бога.
А. Слабое место в рассуждениях Вилдада (26:1–4)
Вилдад утверждает, что все люди, включая Иова, ничтожные и подлые; Иов указывает на то, что Вилдад тоже ничтожен. Иов саркастически восхищается речью Вилдада, выражая благодарность за помощь, и выдвигает обвинение, состоящее из четырёх пунктов.
Во-первых, короткая речь Вилдада никак не помогла Иову. Если патриарх так слаб и ничтожен, почему же друг не «поддержал мышцу немощного» и не помог Иову? Во-вторых, Вилдад не проявил мудрости и не дал никаких полезных советов касательно положения Иова. Если Иов так глуп, почему же Вилдад не наставил его? (26:2–3).
В-третьих, Вилдад обратился в своей речи к тому, кто превосходит его в мудрости: «Не ниже я вас; и кто не знает того же?» (12:3). В-четвёртых, источник воодушевления Вилдада – это не Святой Дух, и даже не мудрость древних. Как Вилдад не помог Иову, так и ему самому никто не помог с его речью. Всё, что говорил Вилдад исходило из его собственной головы (26:4).
Б. Величие Бога в преисподней (26:5–6)
Вилдад говорил о том, что Бог величественен; Иов отвечает словами, в которых величие Бога проявляется гораздо более явно. Власть Бога проявляется как в подземном обиталище душ умерших, так и на земле и небесах.
Вилдад упоминал, что Бог своей властью «творит мир на высотах Своих», то есть на небесах (25:2). Но Иов заверяет, что Его сила распространяется даже на Шеол. Рефаимы (духи усопших) трепещут в Шеоле. Это слово, по-видимому, означает «первых среди мёртвых»5. Мир духов поэтически представлен как покоящийся под водами моря, то есть максимально удалённый от земной жизни. Тёмный и мрачный Шеол обнажён пред Его очами. Слово Аваддон6, или Разрушение, (ср. 28:22) выступает здесь синонимом Шеола (26:5–6).
В. Величие Бога на небесах (26:7-10)