На небесах Иов видит три свидетельства величия Господа. Во-первых, Он распростёр прекрасные созвездия над северными небесами, как человек мог бы натянуть купол палатки. Небеса распростёрлись над «пустотою», то есть над огромным пространством между небом и землёй. Он «повесил землю ни на чём», то есть её не удерживает ничто материальное. Иными словами, Он сам поддерживает землю (26:7).
Во-вторых, человек заключает воду в мехах или бутылках, а Бог «заключает воды в облаках Своих». Иов поражён мыслью о том, что облака – это летающие резервуары, которые не обрушиваются на землю под весом содержащейся в них воды. Только Божья сила может быть источником такого чуда. С помощью облаков Бог может даже скрыть полную луну (26:8–9).
В-третьих, «начертил Он круг над гладью вод» (перевод МБО). По-видимому, здесь говорится о горизонте, который выглядит слегка изогнутым. Солнце восходит из-за горизонта на востоке, проходит по дуге неба и садится за горизонт на западе. За этим невидимым кругом лежит абсолютная тьма космоса (26:10).
Г. Величие Бога на земле (26:11–14)
На земле Иов наблюдает ещё три свидетельства Божьего величия. Во-первых, это «столпы небес», то есть величественные горы, достигающие облаков, которые дрожат от грозы Господа. По всей видимости, здесь мы видим отсылку к тому, что в поэзии гром часто выступает в качестве гласа Божьего. Ещё одна точка зрения состоит в том, что во время землетрясений горы в страхе дрожат перед Его величием (26:11).
Во-вторых, Бог успокаивает разбушевавшееся море. В семитской культуре бушующее море было персонифицировано и носило имя Рахав (ср. 9:13). Бог Библии сражает это яростное чудовище, превращая бурные воды в тихую водную гладь (26:12).
В-третьих, своим дыханием Господь разгоняет мрачные тучи, открывая землю небесному свету. Грозовые облака подобно дракону проглатывают небеса, но Бог своей рукой пронзает этого стремительного змея (26:13, перевод МБО). В этом и предыдущем стихе возможна отсылка к монстроподобным божествам ханаанского пантеона. Если это так, то мысль состоит в том, что Яхве – это Бог, превосходящий любых воображаемых языческих богов.
Могущество Бога явно видно в великих деяниях, описанных выше. Но человек способен увидеть лишь «часть Его дел», услышать о Нём только «слабый шёпот». Никто из людей не может уяснить «грома Его мощи»! (26:14, перевод МБО). Из этих слов видно, что представления Иова о Божьей невероятной силе намного превосходят таковые Вилдада.
Иов делает паузу, чтобы позволить Софару высказаться, но его беспокойный друг, похоже, исчерпал свою мудрость по данному вопросу. Поэтому Иов продолжает свои рассуждения. Он обращается ко всем троим своим спутникам7.
А. Провозглашение невиновности (27:1–6)
Иов торжественно клянётся в том, что, защищая свою невиновность, он совершенно искренен. Формула традиционной клятвы «жив Бог» подразумевала, что сказанное так же верно, как и то, что Бог есть. Иов ощущает иронию в том, что клянётся Богом, в то же самое время обвиняя Господа в вопиющей несправедливости. Причиняя страдания, Бог лишил Иова «суда», то есть права предстать перед Господом. Отказывая Иову в праве быть выслушанным, Бог «огорчает» его душу. Из этих слов становится понятно, что Иов так и не изменил своего мнения. Он всё ещё верит в Бога, так как клянётся Им, но одновременно и продолжает обвинять его в несправедливости. Обращение Иова к Богу идёт рука об руку с выдвинутым против Него обвинением (27:1–2).
До тех пор, пока жизнь (букв. дыхание) не покинет его изнурённое тело, Иов будет настаивать на том, что говорит правду. Иными словами, он не поддастся друзьям и не согласится с их обвинениями в ужасном грехе. Иов заявляет, что не уступит своей «непорочности», то есть не перестанет говорить о своей невиновности. На протяжении всех своих дней он был твёрдо уверен в своей праведности, не отступит он и теперь. Его «сердце», то есть совесть, не укорит его за его утверждения. Эта чётко сформулированная клятва вполне согласуется с более ранними заявлениями Иова о своей невиновности (27:3–6)8.
Б. Проклятие врагов (27:7-11)
В оставшихся стихах 27-й главы Иов рассказывает о судьбе грешников. Его желание в том, чтобы его врагов постигла судьба этих нечестивцев. Это ещё один способ, которым он утверждает свою невиновность. Он не считает, что сам окажется среди нечестивых или беззаконных. Законы древнего мира предписывали, чтобы лжесвидетель нёс такое же наказание, которое он требовал для несправедливо обвинённого. Подразумевается, что трое друзей, ложно обвинивших Иова, заслуживают того, чтобы понести наказание, которое, по их мнению, он должен был понести он сам (27:7).