В возбуждении перед битвой боевой конь нетерпеливо «взрывает землю». Колчан, копьё и дротик, висящие на боку, как будто подстёгивают его, и он бесстрашно бросается на целую армию людей. А звук трубы, похоже, вселяет в него свирепость и ярость. Трубный звук, громкие команды офицеров и крики войск заставляют боевого коня издалека «чуять» битву. Обуреваемый жаждой действия, он нетерпеливо ржёт. Суть в том, что Иов не имеет никакого отношения к этим проявлениям красоты, мужества и силы, которые заставляют животное участвовать в конфликтах людей с яростью, превосходящей их собственную (39:21–25).
Д. Реакция Иова (39:31–35)
Первая речь Бога закончилась так же, как и началась – вопросом к Иову. В свете этого устрашающего набора иллюстраций божественной силы и мудрости, готов ли оппонент и дальше упорствовать в споре с Яхве? Господь напрямую обращается к патриарху с просьбой ответить Ему (39:31–32).
Но Своими словами, свидетельствующими о Его славе, Бог поставил Иова на место. Осознав себя «ничтожным», Иов объявляет: «Руку мою полагаю на уста мои», т. е. прекращаю говорить. Он уже два раза высказывал своё мнение («однажды я говорил. даже дважды»). Теперь он будет хранить молчание перед Богом (39:33–35).
Иов обвинил Бога в неправедном правлении миром. Главной иллюстрацией этой неправедности он посчитал всё произошедшее с ним. Вторая речь Бога указывает на то, что любое мнимое превосходство над Божьей справедливостью должно сопровождаться соответствующим превосходством в силе. Факты говорят о том, что Иов не обладает даже равенством могущества, не говоря уже о превосходстве.
Вторая речь Бога следует образцу первой. Допрос Иова касательно природы сопровождается ответом Иова. В первой речи были обозначены две части природы – неживая и одушевлённая. Во второй речь заходит о двух конкретных представителях животного мира – бегемоте и левиафане.
А. Саркастический вопрос к Иову (40:1–9)
И снова Бог говорит из бури. Иову во второй раз приказано, как мужу, «препоясать» чресла свои, приготовившись ко встрече с Богом (ср. 38:3). У Бога есть два вопроса, на которые Он требует ответа. Во-первых, не хочет ли немощный человек «ниспровергнуть», т. е. объявить незаконным и отвергнуть, Божий «суд», Его незыблемую нравственность в управлении миром? Во-вторых, не хочет ли Иов осудить праведное Божье правление миром с целью оправдать самого себя? Для Бога это было бы таким же преступлением, как и сам спор с Ним (40:1–3).
Бог с сарказмом приглашает Иова «поиграть в Бога» и посмотреть, сможет ли он справиться лучше. Прежде всего ему нужно украсить себя величием и славой, облечься в блеск и великолепие верховного Властителя. Пусть человек узнает, способен ли он взять на себя правление миром. Пусть Иов смирит всё гордое на земле. Пусть он сокрушит нечестивых «на местах их», т. е. сразу после совершения преступления. Что бы ни делал Иов, он не в силах использовать Божьи средства правления (40:4–7).
Пусть Иов зароет всех нечестивых «в землю», т. е. убьёт их. Пусть он «покроет» их лица тьмой, т. е. заставит их замолчать, отправив в Шеол. Сделав это, он докажет, что достоин того уровня, на который он претендует, когда делает замечания по поводу Божьего господства в мире. В случае успеха Сам Господь признает самодостаточную силу Иова и будет восхвалять его как того, кто может спасти себя собственной «десницей» (40:8–9).
Бросая этот вызов Иову, Бог делает два допущения. Во-первых, для управления миром необходимо всемогущество, а во-вторых, управление миром предполагает сдерживание сил зла. Именно таково Божье правление – оно носит нравственный характер. Время от времени можно
Б. Чудовищный бегемот (40:10–19)
Если Иов способен взять на себя управление миром и даже соперничать с Богом, то, конечно, ему не составит труда приручить могучих бегемота и левиафана. Цель упоминания здесь этих монстров состоит в том, чтобы лишний раз подчеркнуть ничтожество Иова по сравнению с Божьим могуществом. Если Иов не может вступить в схватку с этими созданиями, он не сможет и противостоять Тому, кто их создал.