Левиафан известен своей силой и твёрдостью мышц, тогда как его мощь, похоже, сосредоточена в его шее. Где бы он ни появился, перед ним следует ужас. Идея состоит в том, что при виде левиафана другие существа в ужасе спасаются. «Мясистые части тела его», расположенные в районе шеи и живота, – крепкие и жёсткие. Его сердце такое же твёрдое, как нижний жернов, на который приходится всё давление. Когда левиафан пробуждается, «силачи» теряются от ужаса (41:14–17).
Чешуя на брюхе левиафана, хотя и более гладкая, чем на спине, но всё такая же острая. Когда он лежит в грязи болота, под ним остаются следы будто от молотильной доски (перевод МБО). Когда он разрезает воду своим телом, за ним остаётся светящийся след (41:22–24).
Левиафану нет равного на земле, он – царь над всеми самыми гордыми животными. «На всё надменное свысока он смотрит», т. е. прямо и безо всякого страха (41:25–26)6.
Г. Ответ Иова (42:1–6)
Слова Господа заставляют Иова глубже, чем когда-либо прежде, почувствовать то величие, которым обладает лишь Бог. С глубоким раскаянием он отказывается от своих прошлых слов и сокрушается в прахе и пепле. Тот, «кто не может даже взяться за Божьи дела, не имеет права подвергать сомнению Божьи пути»7.
Иов понимает, что Богу подвластно всё, и для Него не существует недостижимых целей. Ответ Иова отражает то глубокое и всеобъемлющее впечатление, которое произвёл на него Бог. Проявление божественной мудрости в том виде, в каком она действует в природе, привело Иова к ощущению, что и в его собственной истории есть божественное «намерение», хотя он и не в состоянии его понять (42:1–2).
Иов повторяет слова Всевышнего (38:2): «Кто сей, помрачающий Провидение, ничего не разумея?» Он говорит о себе. Подобно своим ограниченным друзьям, Иов рассуждал о том, чего не понимал. Речь идёт о его прежних суждениях относительно деяний Бога в мире, а также об опрометчивости его собственных слов. Теперь Иов признаёт справедливость упрёка, заключённого в этом вопросе (42:3).
И снова он повторяет слова Господа (ср. 38:3; 40:7): «Выслушай, взывал я, и я буду говорить, и что буду спрашивать у Тебя, объясни мне». Стих 5 раскрывает то, с каким настроем Иов повторяет слова брошенного ему вызова. Теперь, в свете того, что он узнал о Господе, он дистанцируется от перспективы вступить в конфронтацию со Всемогущим Богом (42:4).
Иов пересматривает своё мнение о собственных познаниях касательно Бога, которыми он похвалялся в своих предыдущих речах (гл. 12–13). Его прежние представления видятся ему теперь туманными и неполными, как будто полученными понаслышке. Теперь его знания о Боге основаны на том, что он лично увидел, т. е. обладают необходимой полнотой и получены из первых рук (42:5).
В конце концов Иов произносит слова, которым он так сопротивлялся в течение напряжённых и утомительных дебатов со своими друзьями: «Поэтому я отрекаюсь и раскаиваюсь в прахе и пепле» (42:6). Это не признание того, что его страдания заслужены, а скорее свидетельство о том, что его жалобы на Бога проистекали из невежества относительно Бога. Ответ на вопросы Иова заключается не столько в потоке новой информации, сколько в новых отношениях с Господом. Если говорить о страданиях, то вопрос «почему» не так уж важен по сравнению с вопросом «Кто».
Книга заканчивается так же, как и начиналась – прозой. В эпилоге Бог упрекает друзей Иова (ст. 7–9), и дарует тому полное восстановление (ст. 10–17).
А. Обличение друзей Иова (42:7–9)
Господь высказывает своё мнение относительно троих друзей. Он напрямую обращается к Елифазу, как к старшему и как к предводителю группы. На Елифаза и двух его компаньонов обрушивается Божий гнев. В их словах о Господе не было истины. Должно быть, речь здесь об их теориях касательно Божьего провидения и значения страданий. Опровергая эти теории, Иов произнёс то, что оказалось правильным (гл. 21, 23–24). Это никоим образом не подтверждает истинность всего, что сказал Иов. На самом деле он говорил много того, что было ложным и достойным порицания, того, за что его и обличил Всемогущий Бог (42:7).
Но кто по-настоящему усомнился в Божьем провидении, так это трое друзей во время своей импровизированной защиты этого самого провидения. Закрывая глаза на загадки и видимые противоречия, они бесславили Божье провидение гораздо ощутимее, чем Иов, который честно на них указывал.