Но дядя Асхат отличался от нормальных людей не одним лишь запойным чтением учебников и специальной литературы, он ещё совсем не ел хлеба. Понимаю, что это как раз, по мнению многих, не является признаком душевного заболевания, хотя я придерживаюсь другого мнения. К тому же он не просто не ел хлеба, а по убеждению. Дядюшка был убеждён, что весь хлеб отравлен – яд специально добавляют прямо на хлебозаводах. Я уже ребёнком был очень вдумчивым и любознательным, поэтому попробовал уяснить для себя систему его взглядов. На мой вопрос, почему же он ест всё остальное, ведь никто не мешает добавить отраву во все продукты, он вполне резонно отвечал, что это сложно. Потому что разные люди едят разные продукты и травить всё подряд слишком накладно. А хлеб едят практически все, поэтому достаточно яд подсыпать только в хлеб. Против этого мне нечего было возразить, а вопрос, зачем вообще нужно подсыпать яд, у меня почему-то не возникал – это казалось естественным и само собой разумеющимся. Другой особенностью дядюшки, из-за которой окружающие считали его нездоровым, были его больные ноги. (Перечитал последнее предложение и порадовался – хорошо написано!) Только попрошу не делать поспешных выводов о семейном безумии – я сейчас объяснюсь. Дело в том, что дядюшка занимался самолечением. Чувствую – не убедил, а только укрепил в мысли о генном сбое в нашей семье, ибо самолечением у нас не занимается только мёртвый. Но у дядюшки был весьма особый, не вполне обычный даже для самолечащихся рецепт – чтобы ноги не болели, он мазал их вареньем. Причём неважно каким – всякое годилось.
Написав это, я встал и снова прошёлся по комнате, довольный, что болезнь дядюшки объяснил доходчиво и отвёл от себя беспочвенные подозрения. Хотя подозреваю, что некоторые останутся думать, что моё место в психушке: собравшись рассказать про японскую энциклопедию, я умудрился съехать на измазанные вареньем ноги сумасшедшего дядюшки! Но ехидный читатель пробормочет, наверное, мне при встрече вполголоса, опасливо отводя глаза, что ничего, мол, это всё где-то рядом. Ну, пусть тогда сумасшедшими японцев считает – я же не сам там про себя написал!
Нет, в следующий раз надо прежде чем писать, план составить. Я этого, правда, совсем не умею – в школе, когда объясняли, как составить план к сочинению, я как раз дописывал последнюю фразу самого сочинения. Да и лень. И вообще, как можно что-то планировать? Запланировал, скажем, человек в планетарий сходить, а вместо этого в вытрезвителе очутился. Все под богом ходим…
Так, пора бы всё-таки из вытрезвителя если не в японскую энциклопедию, так хоть в сумасшедший дом вернуться. В планетарий-то всё равно не попасть.
Пока я тут путешествовал по разным интересным местам, понял, что варенье в качестве лекарства для больных ног тоже не может служить признаком сумасшествия моего дядюшки. Ведь миллионы моих соотечественников для этой же цели используют вместо варенья мочу, а некоторые даже не только к ногам её прикладывают, но и пьют. Этих любителей мочи показывают на всю страну по главному телеканалу, чтобы они научили остальных, и никому в голову не приходит назвать их сумасшедшими. Хотя вряд ли кто-то будет спорить, что есть варенье куда приятней, чем пить мочу.
А по мне так и ходить в церковь и просить исцеления у опухшего от беспробудного пьянства батюшки ничуть не эффективнее, чем использовать для этой цели варенье. И столь же безумно. Мне возразят, что молитва многим помогает. Ну, так и моему дядюшке варенье помогало.
Но его сочли сумасшедшим, хотя мочу он не пил. Он, правда, ещё разговаривал своеобразно – негромко, медленно, с расстановкой. Но теперь-то после неоднократного общения с Беллой Ахатовной Ахмадулиной я понимаю, что это просто признак интеллигентности и большого ума. А тогда я этого не понимал, как не понимали и остальные жители посёлка химзавода.
К слову сказать, никакие из перечисленных особенностей моего дядюшки не были важны профессиональным психиатрам при вынесении диагноза. Для подтверждения инвалидности раньше существовали (наверное, и теперь существуют) специальные комиссии, которые раз в два года вызывали больного, чтобы убедиться, что он за отчётный период не выздоровел и государственную пенсию проедает на законных основаниях. Причём неважно, по какой статье человек получил инвалидность, шизофрения у него или отсутствие конечностей – он всё равно должен прийти и доказать, что не поумнел и руки-ноги у него не выросли. С безногими долго не разговаривали – посмотрят, что новая нога не выросла, и отпускают с миром. А вот инвалидов с конечностями экзаменовали серьёзно. Каждый же хочет инвалидность получить, чтобы не работать. Так вот с моим дядюшкой у комиссии проблем не было. Двух минут общения хватало. Они задавали ему всего пару-тройку вопросов, причём не про отравленный хлеб или целебные свойства варенья.
Обычно диалог строился примерно так:
– На что жалуетесь, больной? Что болит?
Больной после минутной паузы с удивлением отвечает:
– Почему болит? Не болит…
– Зачем же вы сюда пришли?