Совсем скоро город остался позади. Все вокруг было чистым, белым. Назар приоткрыл окно и с удивлением понял, что может, наконец, дышать. Город еще не до конца отпустил его, он словно цеплялся за Назара липкими, клейкими нитями. Но нити эти растягивались, становились все тоньше, лопались одна за другой, и чем меньше их становилось, тем шире открывались глаза Назара. Ему казалось, что он только проснулся, хотелось зевать во весь рот, потягиваться до хруста. Наконец, лопнула последняя нить, и Назар, будто почувствовав это, непроизвольно рассмеялся. И в тот же миг прямо впереди него между серых свинцовых туч проглянул первый голубой лоскут.
Утром машина завелась хорошо, с полуоборота, будто и не было ничего. Да и погода неожиданно прояснилась, только ближе к горам висели далекие облака, но все остальное небо казалось бесконечно синим. От белого ослепительного солнца начала капать с крыши вода, и уже по самому ее краю выросли тонкие прозрачные сосульки. Гена в удовольствие почистил двор от выпавшего за ночь снега, а потом сделал себе кофе и вышел покурить на крыльце. Щурясь от солнца, он выпил кофе, казавшийся особенно горячим и вкусным на свежем воздухе, и медленно, смакуя, выкурил сигаретку.
Машина прогрелась и уже урчала ровно, уверенно. Можно было ехать. С Ольгой Юрьевной Гена договорился, что приедет за расчетом часам к одиннадцати, но он хотел выехать заранее, боялся пробок на дорогах. Да и день задался такой ясный, что дома не сиделось. В голове Гена уже несколько раз прокрутил сцену отказа от денег с просьбой подарить ему Чмо. Сама фраза, ее формулировка пока не давались ему, но вот реакцию Ольги Юрьевны он почему-то представлял себе очень точно. У нее вытягивалось в изумлении лицо, а потом изумление сменялось облегчением, радостью и даже какой-то снисходительностью, мол, боже мой, и это все, чего вы хотите? Да забирайте, ради бога, пожалуйста!
– Все, поехали! – сказал Гена вслух, решив, что свою речь додумает по дороге, кинул окурок в стеклянную банку-пепельницу и пошел открывать ворота.
Дорога между домами и так была узкой, а после снегопада и вовсе превратилась в одноколейку. Утрамбованный колесами снег уже оплавился на утреннем солнце, и машина то и дело скользила, виляя задом. Дорога забирала влево. Гена прекрасно знал этот маршрут и заранее включил поворотник, собираясь вырулить на трассу, но перед самым выездом дорогу ему преградил черный джип.
Гена притормозил и посигналил. Джип не сдвинулся с места.
– Заснул, что ли, – с досадой сказал Гена, дернул ручник и вылез из машины.
В джипе сидело несколько мужиков.
– Другой дорогой езжай, – слегка приспустив стекло, сказал водитель, крепкий парень в пуховике, – сюда нельзя.
– Тут нет другой дороги, – сказал Гена. – С прошлой весны только этот выезд. А с той стороны – траншея. Там уже второй год трубы меняют.
– Ну тогда дома посиди сегодня, – крикнул смуглый парень, сидящий рядом с водителем, и засмеялся. – Отдыхай, короче.
– Ребят, – срывающимся голосом сказал Гена, – мне ехать нужно. Забрать нужно… Ну, кошку. Я обещал…
– Кому обещал? – заржал смуглый. – Кошке? Ха-ха!
Гена увидел, что на заднем сиденье зашевелились, засмеялись многорукие тени.
– Слышь, мужик, – сказал водитель, – мозги нам не парь. Дорога до центра перекрыта, все равно никуда не проехать. Че ты под танки лезешь? Домой иди, завтра съездишь, куда там тебе надо.
Кто-то на заднем сиденье джипа пошевелился и сказал:
– Ты че с ним, как с девочкой, разговариваешь? Вломи – и все!
– Сам и вломи, – недовольно пробурчал водитель.
– А че, и вломлю! – Задняя дверь джипа открылась, и оттуда вылез здоровый парень в полицейской форме.
Гена отступил на шаг назад.
– Че, дядя, че-то непонятно еще? – сказал парень и тут же без размаха ударил Гену по лицу.
Гена невольно попытался увернуться, и удар получился смазанным. Но парень тут же ударил еще раз. В ухо, в подбородок, в живот.
– Э, Айдос, хватит, – крикнул водитель джипа.
Гена стоял согнувшись, закрыв руками лицо, и тяжело дышал. Воздух стал густым, прилипал к губам, как паутина, и совсем не хотел проникать внутрь, наполнять грудь. Не разгибаясь, почти ничего не видя, наугад побрел Гена к своей машине. Он уже решил, что делать. Сел, повернул ключ, взглянул на себя в зеркало. Изо рта текла кровь. Гена включил заднюю передачу и стал медленно сдавать назад. Отъехав метров на двадцать, только на те необходимые двадцать метров, которые были нужны для разгона, он перевел рычаг на скорость и изо всех сил нажал на педаль газа.
