– Это еще не конец, Степаныч. Подожди. Кричу я, короче, «хэлп», а велосипедист чуть в кусты не упал, но удержался и ходу прибавил. Володя тоже поднажал, снова догнал и уже так основательней его к обочине прижимает, а я опять из окна вываливаюсь и уже во весь голос ору: «Хэлп! Хэлп!» – и стараюсь улыбаться во все зубы, чтобы как-то дать понять, что мы дружелюбно настроены, что мы на самом деле помочь хотим. Ниче подходящего к ситуации на английском больше не помню, понимаешь? Велосипедист глаза выпучил, а потом вдруг развернулся и куда-то в степь поехал, по бездорожью. Хорошо, что у нас джип. Кое-как догнали. Оказалось, что и правда тот самый путешественник из газет. Мартин. Хороший парень. Погрузили его велосипед в багажник, отвезли Мартина к себе домой, накормили, напоили, в общем, оказали гостеприимство. Извинились, что напугали, конечно. А он, оказывается, до сих пор вспоминает. Ну хорошо, что мы еще ему попались на дороге, а то чего только не бывает. Мало ли. И вот сегодня письмо прислал. Электронное. Добрался он до дома, вернулся в свою Австрию, теперь нас в гости к себе зовет.
– И что, поедешь? – спросил Степаныч.
– Мне некогда, у меня соревнования все время, – вздохнула Тоня. – А Володька, может, и съездит. Прикольно же. Я, кстати, завтра опять уезжаю, на сборы. Ненадолго, на пару недель всего.
– Для тебя ненадолго, – вздохнул Степаныч. – А я человек старый, всякое может за две недели случиться.
– Глупости не говори, Степаныч, – поморщилась Тоня. – Смотри у меня, чтобы был как огурчик к моему возвращению.
Назар выехал днем, но до трассы добрался только часам к пяти. В городе все едва шевелилось. Снег так и не расчистили, тут и там лежали не выдержавшие снегопада ветви деревьев, и машины двигались очень медленно. Нервы сдавали, водители переругивались, приоткрыв окна, а рев сигналов почти не умолкал. На трассе тоже была пробка. Водитель соседней с Назаром машины потерял терпение, вышел, хлопнув дверью, и подошел к мужикам, стоящим на обочине. Назар видел, как они пожали друг другу руки и о чем-то коротко переговорили. Сосед Назара угостил мужиков сигаретами и пошел обратно. Назар приоткрыл окно и, когда тот проходил мимо, крикнул:
– Извини, брат! Не знаешь, почему стоим?
– Да вот сам ходил выяснять, – сказал, приостановившись, сосед. – Говорят, там впереди на посту всех разворачивают. Приказ был в город никого не впускать и никого не выпускать.
– Ладно, выпускать, а почему не впускают-то? – удивился Назар и вылез из машины, чтобы поговорить. Все равно дорога стояла мертво.
На улице изо рта шел пар. Усы его собеседника были покрыты мелкими льдинками.
– Митингов боятся.
– Какие, к черту, митинги зимой?
– Да что зимой, что летом… – хмыкнул усатый. – Курить будешь?
– Да, можно и покурить, – согласился Назар, – время есть.
– У нас народ не пойдет, – сказал усатый, давая Назару прикурить. – Все же знают. Сколько раз уже было. Не люди, а терпилы. Над нами можно бесконечно издеваться, все стерпим. Менталитет такой. Митинги. В Алматы жителей больше двух миллионов. А сколько выйдет? Ну десять человек. Ну двадцать, тридцать. Ну тыща, может быть, выйдет. И что? Всех в обезьянник заберут на пару часов, проведут поучительную беседу и отпустят. Вот и весь наш митинг. Вот, зуб тебе даю, так и будет. И то если кто-то все же осмелится пойти. Но они там все равно боятся. Даже спецтехнику в город пригнали, слыхал?
– Так вот откуда танки… Ясно. А ты-то сам пошел бы?
– Я? Нет, конечно. А толку? Не верю я в митинги. Пусть все хреново, зато не воюем, зато дети мои целы. А те, у кого власть, – они всегда воровать будут и обманывать. У нас пока люди не умеют по-другому. Кого бы ты над собой ни поставил, он, как только власть и силу почувствует, сразу первым делом свой карман набивать начнет. А новый карман – всегда пустой. Так что пусть уж остается все как есть. Богатый вор лучше бедного.
– А я бы пошел.
– Чего уезжаешь тогда? Подождал бы пару дней. Может, и правда митинг.
– Не. К жене еду. И так задержался.
– Вот и я говорю, на хрен все это надо. К жене оно завсегда лучше, хе-хе. Ладно, поехали. Вон, вроде пропускать начали.
Назар коротко пожал усатому руку и забрался в свой «гольф».
Но машины не пропускали по-прежнему. Колонна двинулась только потому, что многие начали разворачиваться и уезжать. Назар не выдержал и тоже выкрутил до предела руль. Машины расползались по соседним улочкам, как муравьи, стараясь все же найти выход, лазейку.
Назар уткнулся пару раз в тупик, покрутился в незнакомом дворе, проехал по тротуару, перевалив через низкий бордюр, завернул за угол и вдруг оказался на краю поля – широкого, снежного, бескрайнего. Еще секунду назад вокруг были серые каменные многоэтажки, а тут сразу начиналась степь. По нетронутому, девственному снегу бежала вдаль цепочка круглых рыхлых следов, оставленных будто бы лошадиными копытами. Недолго думая, Назар поехал вперед, по следу.
