— Это очевидно, неужели Мерфи решился на открытую конфронтацию? Ладно, выкладывай по порядку. Как ты вляпался в это дело?
Воеводин вкратце изложил события последних часов.
— А ты ничего не путаешь? — выслушав доклад, обеспокоенно спросил Егор. — В кафе работали сон-блоком?
— Если и путаю, то самую малость, — ответил Воеводин, сворачивая в неприметный проулок. — Это точно был сон-блок. Я сейчас на Ломоносова 65. Похоже, я нашел их временное логово. Возможно, они успели уйти, хотя вряд ли — времени у них совсем не было. Буду ждать группу захвата.
— Отлично, я направил к тебе отряд Ольги Самойловой.
— Ого, — удивился Воеводин.
— Вы знакомы?
Игорь вспомнил статную белокурую девушку, преподававшую ему рукопашный бой в секретном отделе службы безопасности «Верхнего уровня», и улыбнулся.
— Знакомы, проходил у нее курс рукопашки.
— Понятно. Значит, сработаетесь. Как только закончите, пусть она везет пленных и все что найдет в резервный офис, — распорядился Митрофанов. — Я буду ждать там. А ты можешь быть до завтра свободен. С утра жду полный отчет о случившемся. Надеюсь, к утру ситуация прояснится. Как понял?
— Понял, с утра быть на месте с отчетом.
— Тогда до связи.
— До связи, — ответил Воеводин, разглядывая темный силуэт покосившегося дома на заросшем кустарником участке.
Николай Багиров пришел в себя. Голова ужасно болела, перед глазами плыло, а слюна во рту свернулась в плотный кислый ком. Он попытался сплюнуть, но тело не слушалось. С какой-то отрешенностью Николай констатировал, что по-прежнему находится в небольшой комнате с облезшими от времени обоями и заколоченными окнами. Его похитители сидели в дальнем углу за столом. Их было трое. Главный: невысокий толстяк, которого подельники звали Ухватом, был гипнотом по специализации и единственным из троицы, кто принадлежал к расе людей завтрашнего дня. Двое других, Шайба и Качок, обычные люди. Скорее всего, простые уголовники. Мучители сидели за столом и о чем-то шептались.
Николай попытался вспомнить, что произошло. Но в памяти сохранился лишь момент похищения. Он вышел из машины в торговом центре «Все для дома». Кто-то незаметно подкрался сзади и схватил его за горло. Он почувствовал болезненный укол в шею и потерял сознание. После он несколько раз приходил в себя в этой комнате. Багиров смутно помнил, как подолгу о чем-то разговаривал с Ухватом, каждый раз об одном и том же, но вот о чем, припомнить не мог. В результате разговоры заканчивались уколом очередной порции неведомой дряни и беспамятством. Яркой вспышкой вспыхнуло воспоминание: он сидит за столом перед ноутбуком, справа стоит биосканер. На экран был выведен какой-то договор. Что же это за договор? Николай напряг остатки памяти и вспомнил. Он подписал Смарт-контракт о продаже «Фарма-LTD». От неожиданности Николай вздрогнул.
— О, посмотри-ка, очухался, — произнес Ухват и встал из-за стола. — Крепкий мальчишка мне в этот раз попался.
Голос гипнота заставил Николая затрепетать и сжаться от страха. Паника накрыла с головой, лишив возможности здраво рассуждать, а несколько мгновений спустя на него нахлынула волна щенячьего восторга.
— Да-да, сынок, ты мой, до последнего кусочка, — сладострастно произнес Ухват, увидев страх и преданность в глазах пленника. — Но ты не бойся, ты был хорошим мальчиком и сделал все, что от тебя требовалось. Немножко побрыкался, но сделал. Папа на тебя ни капельки не сердится. Очень скоро я тебя убью, мой хороший. Вскрою тебе горло от уха до уха, чтобы ты улыбался, когда тебя найдут. Ты же хочешь, чтобы я тебя порезал?
В ответ пленник издал восторженный визг.
Позади послышался гогот Шайбы и Качка. Ухват не спеша приближался к Николаю. По блуждающей на лице гипнота улыбке становилось понятно, что от происходящего он ни с чем не сравнимое удовольствие.
С каждым шагом Николай чувствовал, как проникается благоговейным трепетом к этому поистине великому человеку. Ах, если бы у него была возможность, он пал бы ниц перед господином и целовал ему ноги. Ах, если бы он мог вымолвить хоть слово перед его святым ликом! Слезы благодарности покатились по лицу пленника. Николай захныкал.
— Я знаю, знаю, — произнес Ухват, видя, как трепещет тело пленника. — Сейчас ты готов продать душу дьяволу только за возможность засвидетельствовать мне свое почтение. И будь моя воля, я бы оставил тебя жить. Ты ведь даже не представляешь, что происходит с теми, кого я оставляю в живых. Знаешь, что они чувствуют, когда действие лекарства кончается? Конечно, ты не знаешь. Но я тебе расскажу. Думаешь, боль? Нет, дружок, это нечто большее. О, эти душевные муки! Они подобны тем, что испытывают наркоманы при ломке, только во сто раз хуже. И после они долго мучаются, тычутся как слепые котята, ищут спасение в лекарствах, наркотиках и вине. Но от этой боли ничто не может спасти. И все они. Слышишь? Все! Рано или поздно в соплях и слезах заползают в петлю под потолком.
Ухват хрипло рассмеялся и наклонившись погладил обезумевшего Николая по щеке.
— Мальчик мой. Ведь каждый из вас мне как родное дитя.
