Код бессмертия полностью

Закипевший чайник, щелкнув, отключился и затих, пуская клубы пара в потолок.

— Вить, чай будешь?

Левкин сидел в доставшемся по разнарядке в качестве служебного автомобиля родстере, припаркованном посреди одного из многочисленных тупиков загородной промзоны «Прионежская», и правил на планшете ведомость выявленного сегодня бесхозного имущества. Он даже не заметил, как к машине подбежал щуплый конопатый паренек в камуфляжной форме. Парнишка несколько минут переминался с ноги на ногу, а затем набрался смелости и постучал в окно. Виктор вздрогнул, взглянул на паренька, улыбнулся и опустил окно.

— Слушаю вас, рядовой Игнатьев.

— Товарищ лейтенант, мы там это…здание странное обнаружили.

— Это как? — удивился Левкин.

— Ну оно как в загадке: без окон, без дверей!

— Чего? — Виктор решил, что его разыгрывают, и решил немного подыграть. — Зеленое, как огурец?

— Никак нет! — отчеканил Игнатьев. — Каменное. Одноэтажное, но у него и вправду нет окон и дверей.

— Так-с, а вот это уже интересно, ек макорек, — сказал Виктор, складывая планшет. — Далеко идти?

— С километр где-то, — ответил Игнатьев.

— Тогда лучше ехать. Прыгай в машину, дорогу покажешь.

Не считая отсутствовавших окон и дверей, здание ничего особенного из себя не представляло. Обычная старая коробка из серого силиката, коих в промзоне стояло великое множество. На самом деле, и окна, и двери у здания раньше были, но по какой-то надобности их заложили, и теперь они выделялись на стене лишь бледно-красными пятнами кирпичной кладки.

Левкин в сопровождении комиссии по экспроприации, в количестве пяти человек, обошел здание вокруг, но ничего нового обнаружить им не удалось.

— Похоже, туда ведет подземный проход от одного из этих складов, — подытожил Виктор и, сдвинув берет, почесал затылок. — Вот только не пойму, кто до такого додумался.

Блуждающий взгляд Левкина уперся в невысокую, под два метра бетонную усеченную пирамиду, стоящую в пяти метрах от здания.

— Так, а это что? — спросил он у сержанта Катышева, невысокого крепко сбитого парня с вечно красными от похмелья глазами.

— Не могу знать, — отрапортовал тот.

— Не могу знать, — передразнил Виктор и зашагал к пирамиде, уже догадываясь о ее предназначении. — Идем за мной.

Как и предполагал Левкин, пирамида оказалась искомым входом в здание. Один из склонов занимала большая железная дверь, выполненная из единого куска листового железа в два сантиметра толщиной. Никаких видимых запоров на двери не обнаружилось, и Виктор решил, что дверь отпирается при помощи пульта.

— Сержант Катышев, вы можете объяснить, почему не смогли обнаружить дверь?

— Так мы это, товарищ лейтенант, мы ее обнаружили… — пробубнил сержант, обдав Левкина запахом перегара.

— Только не смогли сообразить, что это дверь? Неужели это так сложно?

Виктор схватил сержанта за рукав, подтащил к дверям.

— Что вы видите, сержант?

«Вот ведь пьянь деревенская».

— Дверь, товарищ лейтенант!

— А теперь поднимите голову и скажите, что вы видите за дверью.

«Как он вообще стал сержантом?»

— Здание, товарищ лейтенант.

— Бинго, сержант. Нарисуйте в голове между объектами подземную галерею, и задачка решится сама собой.

— Лейтенант, но у нас все равно нет ключа, — вступил в разговор рядовой Леонтьев. Судя по осунувшемуся лицу, у них с Катышевым на двоих было одно хобби.

— Нету?

Группа по экспроприации дружно замотала головами.

— Это интересно.

Виктор достал из кармана планшет и развернул.

— Номер здания?

— Пятьсот тридцать шесть, — услужливо подсказал Катышев.

Виктор набрал номер, и на экран вышла короткая справка:

Левкин сверился со списком компаний, имущество которых подлежит экспроприации, и улыбнулся:

— Это то, что нам нужно. «Северная пальмира» входит в наш список под номером двадцать один. Судя по дверям, там хранится нечто ценное.

— Что делать будем? — спросил Катышев, оглядывая массивные стальные двери. — Взломать её, как на других складах, у нас не получится.

— И не надо. Давайте взорвем, — предложил Виктор.

На лицах членов комиссии, состоящей в основном из молодых парней, едва достигших двадцатилетнего возраста, заиграли одобрительные улыбки.

— Кто за? Единогласно!