Игорь услышал голоса: неразборчивое и монотонное бормотание неподалеку. Он попытался пошевелиться, но тело плохо слушалось. В голове всплыли воспоминания: безумный профессор, склонившийся над клавиатурой, ослепительный свет, тугой обруч на голове. Приложив, как ему показалось, колоссальные усилия, Воеводин открыл глаза. Он по-прежнему находился в лаборатории. Тускло горело верхнее освещение. Осознав, что лежит в одном из саркофагов, Игорь непроизвольно дернулся. По телу прошла теплая волна. Что случилось? Неужели он выжил? Чудовищный эксперимент Маврикия удался? Он прислушался к внутренним ощущениям. Ничего. Даже если нейронная сеть находилась в голове, то она никак себя не проявляла. Возможно, что-то помешало Маврикию? Игорь повернул голову и увидел группу людей в камуфляжной форме. Неужели его спасли?
— Эй, — первый крик запутался в сухом горле и больше походил на тяжелый вздох уставшего человека.
Игорь сосредоточился и повторил попытку:
— Эй там!
На этот раз получилось лучше. Его услышали. Подбежали. Облепили саркофаг со всех сторон.
Игорь смотрел на обступивших саркофаг людей и никак не мог взять в толк, что происходит. Он ожидал увидеть крепких спецназовцев, матерых вояк, но никак не прыщавых юнцов.
— Ребята, а вы кто?
— Комиссия по экспроприации. Я Виктор Левкин — председатель комиссии, — ответил ему высокий стройный юноша с погонами лейтенанта и бледным как мел лицом. — Вы в состоянии говорить?
— Да, — Воеводин чувствовал, как силы постепенно возвращаются к нему.
— Можете рассказать, что тут произошло? — спросил Левкин, обводя лабораторию взглядом. По бледному лицу было видно, что ему не по себе.
Игорь попытался сесть. Тошнотворный ком, прокатившись от живота к горлу, вырвался наружу сухим кашлем. Ему помогли.
Взглянув на ряд саркофагов, он произнес:
— Ребята, там тоже люди.
— Уже нет, — ответил Виктор. — Они все мертвы. Что это за место?
— Лаборатория одного безумного ученого, — ответил Игорь. — Вы уверенны, что они мертвы?
— Да, они начали разлагаться.
При этих словах один из юношей сложился пополам от рвотного позыва и выплеснул содержимое желудка на бетонный пол. Воеводин несколько раз глубоко вздохнул и только сейчас почувствовал характерный запах разлагающейся плоти.
— Этого не может быть, еще вчера… — начал рассказ Игорь, но осекся. — А какое сегодня число?
— Двадцать третье декабря, — ответил лейтенант.
— Ого!
— Сколько вы здесь? — верно расценил причину удивления Левкин.
— Если вы не врете, то два месяца.
— Ни фига себе, — присвистнул Виктор. — Как думаете, вы сможете идти?
— Давайте попробуем, — сказал Игорь и перекинул ноги через край саркофага.
— Катышев, Леонтьев, помогите… как, кстати, вас зовут?
— Игорь.
— Ясно. Парни, помогите Игорю выбраться.
Сначала Воеводин шел с трудом перебирая ногами и опираясь на услужливо подставленные плечи новых знакомых, но вскоре почувствовал в себе силы идти самостоятельно. Кто-то из ребят сунул ему в руки свитер. Игорь поблагодарил и натянул его на голый торс. Пройдя по подземной галерее, они выбрались наружу через усыпанный бетонной крошкой проем, наполовину прикрытый толстым листом металла. Выбравшись наружу, Воеводин с удовольствием вздохнул полной грудью. Холодный воздух едва уловимо пах какой-то химией, но это не имело никакого значения, для него это был запах свободы, и он хотел хорошенько его запомнить.
— Ребята, мы в промзоне? — спросил он оглядевшись.
— Да. Это Прионежская промзона, — ответил Левкин. — Игнатов, ты сообщил в штаб?
— Так точно, — отчеканил конопатый юноша. — Обещали кого-нибудь прислать.
Игорь взглянул на спасителей и задал давно интересовавший вопрос:
— Ребята, а вы из какой организации? Что вы тут делаете?
Молодые люди недоуменно переглянулись.
— Мы Дети Акулы, — ответил Левкин.
— Никогда о такой не слышал.
— Как так? — выразил общее удивление красноглазый коренастый паренек.
— Черт! Так вы же ничего не знаете! — вскрикнул Левкин. — Два месяца. Получается, вы попали сюда в начале октября?
— Да, — кивнул Игорь и пошутил. — А что, за это время мировая революция произошла?
— А сколько вам лет? — вопросом на вопрос ответил Виктор.
— Тридцать пять.
— Ух ты! Прямо на Черте, — произнес Игнатов, — пятьдесят на пятьдесят.
— Ребят, вы толком-то объясните, что происходит?
— Это будет непросто, — сказал Левкин и сдвинул берет на правое ухо. — Тут такое дело. Мировой революции, конечно, не случилось, но в России поменялось многое. Короче, слушайте. Двадцатого октября в сети появился ролик, где профессор Маврикий объявил об изобретении лекарства от смерти, он назвал его «Код бессмертия».
— Кто? — перебил Игорь, решив, что ослышался. Сердце от неожиданности взбрыкнуло и с двойным усилием погнало кровь по сосудам.
