– Да всем плевать на эти правила. Никто не станет меня наказывать.
– А мне не плевать, Рори. И ты бы поняла, если бы не была пьяна.
Она тянет меня вверх по ступенькам, и я неохотно иду за ней.
– Зайди, пожалуйста.
– Я постою в дверях, – твердо говорю я, но только зря сотрясаю воздух, потому что Аврора все равно затягивает меня через порог. – Аврора, мне нельзя здесь находиться. Я не хочу потерять эту работу.
– Мне понравилось, когда ты называл меня Рори.
– Рори, пожалуйста, иди спать. Ложись на бок, если тебя тошнит.
К моему удивлению, она разувается и падает на кровать.
– Вот хорошая девочка. Ладно, спокойной ночи.
– Погоди! – кричит она, когда я поворачиваюсь, чтобы уйти. – Я хочу есть.
Господи, ну совсем как Стейси или Лола.
– Сейчас ничем не могу помочь. Утром принесу тебе завтрак.
– Нет, не принесешь. – Она забирается под одеяло, и хотя спать в одежде не слишком удобно, против этого я бороться не готов. – Завтра ты снова будешь меня ненавидеть.
Я открываю и закрываю рот, но слова не идут.
– С чего ты взяла, что я тебя ненавижу?
Она зевает и оставляет попытки держать глаза открытыми.
– Подождешь, пока я усну, пожалуйста? Это не займет много времени.
Я все еще не могу прийти в себя: она думает, что я ее ненавижу. Хотя, может, это просто пьяная болтовня.
– Конечно, но зачем?
– Потому что легче просто проснуться без тебя, чем видеть, как ты от меня уходишь.
Я сажусь на край кровати, обдумывая ее слова и пытаясь составить план, как начиная с завтрашнего дня разобраться в путанице, которую сам же и создал. Аврора очень скоро засыпает, и я ей завидую, потому что знаю: всю ночь проведу без сна, размышляя над тем, было бы мне легче смотреть, как она уходит после того, как мы переспали, или выйти и увидеть, что она уже ушла?
Завтрак проходит тише обычного, потому что Авроры нет и мне ее не хватает.
Она же практически эксперт по «Медовым акрам» после того, как столько лет сюда приезжала, и когда мы сидим за едой, любит подробно отвечать на вопросы, как тут будет, когда приедут дети.
Эмилия садится за стол, уклончиво отвечая, что Аврора плохо себя чувствует и не хочет завтракать. Не будет же она рассказывать, что ее подруга страдает от похмелья.
Дождавшись, когда все увлекутся обсуждением за и против того, чтобы проучиться семестр за границей, я выскальзываю из-за стола, прихватив бутылку апельсинового сока и несколько батончиков гранолы, и направляюсь к коттеджу 22.
Аврора уже стоит на крыльце, и меня уязвляет то, как она сникает при виде меня. Я поднимаюсь по ступенькам.
– Привет. Я принес завтрак, как обещал.
Она неохотно берет подношение, глядя на него так, словно я кот, принесший к ее ногам дохлую мышь.
– Спасибо.
– Хотел узнать, как ты себя чувствуешь. Эмилия сказала, что тебе нехо…
– Расс, что ты делаешь? – перебивает она.
– Я же сказал ночью, что принесу тебе завтрак. Может, ты не помнишь, потому что была изрядно пьяная.
– Нет, я имею в виду здесь. Сейчас. – Она качает головой, запуская руку в волосы. – Ты либо супермилый со мной, либо избегаешь. И вот ты здесь, такой добрый, и я не знаю, будешь ли ты таким весь день. Мне надоело гадать, что я такого сделала, что тебе не нравлюсь.
– Ты мне нравишься. Прости, Аврора. Очень нравишься.
Она садится на верхнюю ступеньку, уложив завтрак рядом. Я чувствую, как нарастает ее раздражение.
– Ты всегда такой милый, Расс, со всеми, только не со мной. Со всеми. Мне надоело, что со мной так обращались дома…
Меня гложет чувство вины. Усложнять ей жизнь – последнее, что мне хотелось, тем более что она целиком и полностью права. Я старался со всеми, кроме нее. Первое, что мне следовало сделать вчера после звонка Джей-Джею, – извиниться перед ней. А я вместо этого понадеялся, что все обойдется и мы просто проигнорируем это недопонимание. Надо было понять, что так не прокатит. Когда проводишь все время с группой людей в изолированном месте, любая мелочь кажется важной и воспринимается острее, даже если прошло совсем немного времени. И после это впечатление будет только усиливаться.
Нужно быть честным с ней, чтобы она понимала: проблема во мне, а не в ней. Но слова не идут, потому что я трус.
– …И я приехала сюда, чтобы сбежать от этих ощущений и поработать над собой. Я не знаю, что делаю, но пока что у меня ни хрена не получается, и не нужно, чтобы ты все лето усугублял ситуацию, бросаясь из жары в холод. Если ты хочешь попробовать быть мне иногда другом, я бы предпочла, чтобы ты… не знаю… вообще не пробовал. Игнорируй меня все время, так будет проще.
Я набираю побольше воздуха и заставляю себя говорить.
– Рори, я все запутал. Прости. Когда ты ушла не попрощавшись, не оставив номер телефона, я думал, этим ты дала понять, что больше не хочешь меня знать, – спокойно произношу я, стараясь подавить смущение. – Потом мы вместе оказались здесь, и я не хотел ставить тебя в неловкое положение. Понимаю, не следовало строить предположения, но я не хотел задеть твои чувства.
У нее отвисает челюсть.
