– Хорошо. А теперь убирайся. Иди работать, чтобы я могла забыть об этом.
– Так я не уволен?
– Пока что нет. – Она машет на меня рукой. – И, Расс, здесь есть миллион мест, где можно зарыть тело, если ты разобьешь ей сердце. У нас есть акры, о которых ты и не подозреваешь. Тебя никогда не найдут.
Дженна немного пугает, но я всецело верю ей.
– Учту.
Как велела Дженна, я каждый день думаю о том, за что благодарен в жизни.
Чаще всего это мелочи: забавные случаи с детьми и крепкий сон. Я благодарен, когда проверяю групповой чат с друзьями и вижу, что им не терпится встретиться со мной, или когда проходит еще один день, а отец не просит у меня денег.
Каждый день я благодарен за Аврору, за то, что вижу, как она счастлива, когда в который раз позволяет детям столкнуть ее в озеро или рассказывает про кота, которого ее мать то ли украла, то ли не украла у соседей. Благодарен за улыбку, с которой она на меня смотрит, когда захожу к ней после утренней пробежки, или за поцелуи, которые удается украсть втайне от группы.
Я благодарен Дженне за то, что не отправила нас домой, и Ксандеру с Эмилией за то, что они делают все возможное, чтобы нам удавалось тайком встречаться.
Когда я вспоминаю уходящий день и ценю то, что имею и что заберу с собой, мне легче не поддаваться грусти перед скорым отъездом.
Но сегодня на сцене перед всеми «Медовыми акрами» я благодарен, что шоу талантов почти кончилось.
Я привык, что зрители кричат и аплодируют, но обычно в такие моменты со мной на льду вся команда и легче не замечать всеобщее внимание. А сейчас на сцене только я, Ксандер и собаки, и мой сосед не собирается заканчивать номер.
Я знаю, что красный, как помидор, когда соскакиваю со сцены и свистом подзываю собак, надеясь, что заставлю Ксандера уйти. Без решительного настроя Авроры мы с ним до вчерашнего дня даже не пытались составить план выступления. Теперь, когда уже закончили и можно больше не переживать, я благодарен бекону, ради которого Рыбка, Лосось и Форель готовы на все.
Надо отдать им должное, со всеми трюками наши питомцы справились великолепно. Уверен, никто и не догадался, какой неорганизованной и бессистемной была подготовка.
– Отличная работа, – говорит Ксандер, когда мы усаживаемся в задних рядах. – Я же говорил! Признай, что я был прав.
– Ты был прав, – неохотно бурчу я.
Все дети из «Бурых медведей» поставили обалденные номера, и теперь как зритель я могу оценить, как весело получилось и на какой прекрасной ноте мы заканчиваем лето.
Вновь слышатся приветственные крики: на сцену выходит остальная часть нашей группы вожатых. Аврора такая красивая в моем любимом летнем платье: желтом в цветочек, с тонкими бретельками, которые легко спускаются. Волосы она завила и стянула сзади заколкой.
Майя занимает место позади Эмилии и кладет руки ей на талию, а Клэй становится за Авророй и берет за талию ее. Звучит музыка, но я слышу только смех Ксандера.
– Жаль, что не могу сейчас сфотографировать твое лицо. – Он прикрывает рот ладонью, пытаясь остановить смех, но, когда я бросаю на него самый убийственный взгляд, на какой способен, становится только хуже.
Мы криками подбадриваем товарищей, но каждый раз, когда Клэй дотрагивается до Авроры, Ксандер снова начинает хохотать, раздражая меня еще больше.
– Прости, чувак. Это так прикольно. Разве она тебе не рассказывала заранее?
– А ты бы на ее месте рассказал?
Я пару раз спрашивал Аврору про их репетиции, но она отвечала лишь: «Хочешь стянуть идею, Каллаган?» И я отстал. Будь на месте Клэя кто-то другой, я бы не ревновал. Форель взбирается ко мне на колени и укладывается спать. Она теперь большая и тяжелая, занимает почти полностью мои колени. И я благодарен собаке, потому что она мешает подбежать к сцене и утащить Аврору, словно я пещерный человек.
Похоже, Авроре очень весело, и я сосредоточиваюсь на этом и на том, как мило она старается соответствовать Эмилии, которая среди них явно единственная танцовщица с профессиональной подготовкой и чувством ритма.
Песня заканчивается, зрители хлопают и кричат, а Ксандер наклоняется ко мне с самодовольной ухмылкой.
– Нам кричали громче.
Я знаю, что нет причин ревновать к прикосновениям и завидовать аплодисментам, но танец заканчивается тем, что Аврора оказывается в объятиях Клэя, и я имею полное право быть недовольным. Она с широкой улыбкой сходит со сцены и идет прямиком ко мне. Я тоже выдавливаю улыбку, при виде которой Аврора пытается сдержать смех.
– С тобой все хорошо?
– Самая фальшивая улыбка, какую я видела, Каллаган, – говорит Эмилия, собирая наши бутылки для воды.
Майя и Клэй идут следом за ней, он явно доволен собой. Эмилия, стараясь не рассмеяться, предлагает:
– Мы сходим за водой. Кто-нибудь чего-нибудь хочет?
– Нет, спасибо, – отвечаю я, и они уходят к главному корпусу.
Аврора занимает свободное место рядом со мной и наклоняется.
– Ревнуешь?
– Не-а, – бормочу я, следя за следующим номером на сцене. – Но когда мы останемся одни, ты у меня схлопочешь.
– Я в туалет, – говорит Аврора странным тоном и встает прямо передо мной.
