Еще про собак все время спрашивают. Надо с Люсей посоветоваться. Да, в молодости он звал ее Люсей, Люсечкой, Лисенком, Лисиком. Господи, какая же была красивая девка. Любовь у них настоящая случилась. Такой роман, что вокруг все полыхало и горело. Стоило, наверное, вместе жизнь прожить. Может, все по-другому и сложилось бы. Анатольич посмотрел на спящую Кристинку. Еще одна причина головной боли. Скоро начнет не просить, а требовать. Не заискивающе смотреть в глаза, а нагло и дерзко. Анатольич до последнего слова знал, как пойдет дальше. Но невольно залюбовался молодым телом. Кристинка была доброй. Так бы он с ней никогда, ни за что. Но она умела сострадать. Кидалась к упавшим детишкам, ему чай заваривала, пугалась, если он за сердце хватался. Не любила его, конечно, но жалела. Она и котов прикормила, на радость постояльцам. Подобрала сначала одного приблудного котенка, который теперь ходил жирный и наглый. Потом второго, уже кошку. И радовалась, когда у них появились котята. Трое из пяти остались в пансионате. Дети тискали котов, выносили им еду. Анатольич был, скорее, собачником. Но и эти наглые рожи не мог выгнать. Привык, что Рыжий норовит куснуть, если протянешь руку погладить. А Муся ласковая, тут же на колени прыгает и мурчать начинает. Рука не поднимается согнать, сбросить с колен. Муся нежная, будто бархатная. Худющая, сколько ни корми, с длинными ногами. А Рыжий нажрал себе пузо, еле ходит. Лежит на дорожке и не двигается. Все его обходить должны.
Хорошо, а если с собаками пускать отдыхающих? Как быть с котами? Хотя сейчас ездят с такими собаками, которые меньше котов. А если Рыжий задушит кого-нибудь и принесет хвастаться? Он все время приносит – то мышь, то птицу. Мол, я еще о-го-го, добытчик. Не дай бог, придушит какую-нибудь собаку, приняв ее за крысу. А что делать с аллергиками? Сейчас через одного клиенты спрашивают, есть ли диетическое питание. Людмила честно отвечает, что нет отдельного – ни диетического, ни веганского. Детское – да, есть. Сосиски с макаронами. Надо многое менять, конечно. Следовать веяниям времени. Пандусы обязательно сделать в первую очередь.
Кристинка тут попросила чемодан отнести на второй этаж. Клиент оставил. Не привык сам таскать. Всегда ведь есть мальчики на подхвате. А у Анатольича какие мальчики? Дядя Паша? Так и тот уже не в том возрасте, чтобы шезлонги тягать и переставлять по первому требованию. Без Славика никак. Охранник? Анатольич силился вспомнить, как его зовут. Охранники менялись каждый сезон, не задерживаясь надолго. Садовник? Кажется, Хайрат. Или уже другой? Они все на одно лицо. Анатольичу казалось, что под именем Хайрат работает целая семья. Но работают хорошо, не придраться. На территории все растет, колосится, кусты ухоженные, цветы глаз радуют. Кристинка позвонила и чуть не плача сказала, что не сможет дотащить чемодан. Хайрата нет, уже ушел. Дядя Паша со Славиком на пляже. Охранник тоже исчез. Дверь и ворота открыты. Анатольич, матерясь, пришел и потащил чемодан. Занес на первый этаж, преодолев один лестничный пролет, и дал себе слово завтра же начать устанавливать пандусы. Отдышался. Что они только тащат в этих чемоданах? Не на Север же. Футболка и плавки, что еще надо? И тут Анатольич ойкнул и понял, что не разогнется. В спину вступило так, что слезы из глаз брызнули. Раньше тоже могло прихватить, но не так сильно, как сейчас. И позвать на помощь, главное, некого. Ни гостей, никого из персонала. Он постоял в неприличной позе несколько минут и сделал еще одну попытку разогнуться. Но вступило еще сильнее.
– Твою мать, – тихо сказал Анатольич. И простонал, тоже тихо: – Помогите кто-нибудь.
На его счастье, перед ним показались ноги Людмилы. Выше бедер он не видел, но эти ноги мог отличить от всех остальных, даже если бы ослеп.
– Ты чего тут застыл враскоряку? – спросила Людмила.
– Чемодан вот тащил, – прошептал Анатольич.
– А что, больше некому? И почему ты шепчешь? – ахнула Людмила.
– Не знаю, – признался Анатольич, – больно. Вступило, зараза, сильно. Аж в глазах потемнело.
– Господи, чего ты вообще за этот чемодан схватился? Беречь себя надо. Ну не в твоем возрасте тягать тяжести.
– Кристинка попросила, – продолжал шептать Анатольич, – остальных нет.
– А, ну тогда понятно. Раз Кристинка попросила…
– Люся, мне плохо. Сделай что-нибудь. Я уже минут десять так стою. Хорошо хоть, ты появилась, – взмолился Анатольич.
– Да я вернулась после твоей Кристинки номер проверить. Сейф опять новые жильцы сломали. Вечно крутят как попало, хотя в инструкции как для дебилов написано. Нет же. Им сначала крутануть надо, дернуть и потом бежать жаловаться, что сейф сломан. Вот я и вернулась. У Кристинки в одно ухо влетает, в другое вылетает. Наверняка не починила. Ладно, давай, потихоньку, вот так, сейчас…
– Ой, – тихо сказал Анатольич, когда Людмила что-то нажала, дернула, еще раз нажала и дернула.
