Она начала доставать из сумки пакеты.
– Обижаете. Что мы, ребенка не накормим? – ответил Сергей Иванович. – Вас где высадить? На остановке удобно?
– Нет, я с вами. Пока Аню не провожу, волноваться не перестану. Она же и под моей опекой тоже. Ребенок еще. Прослежу, посажу, тогда и сердце успокоится, – объявила решительно Людмила.
И, наверное, в тот момент подполковник Петров посмотрел на нее по-другому. Или тогда, когда она развернула пакет и выдала ему бутерброд, явно сделанный специально, а не в качестве обычного сухого пайка. Домашний, еще на теплом хлебе.
– Ешьте. Вы сегодня с шести утра на ногах. Надо поесть, – велела Людмила. Она достала из сумки термос и налила кофе. Заставила подполковника выпить.
– Ладно, девочки, поехали достопримечательности осматривать, – объявил Петров, оживший после еды и кофе.
Потом Аня рассказывала, что тот день оказался самым запоминающимся из всех двух недель. Они съездили в монастырь, где плели украшения из бисера, на водопады, в Бахчисарай и еще куда-то. Обедали в каком-то уединенном кафе, чуть ли не специально для них открытом. И все было невероятно вкусно.
Все закончилось хорошо. Сергей Иванович и Людмила провожали Аню как любимую дочь. Медведя в ручную кладь не пустили, так что Людмила взяла его себе, обещая переправить почтой. Одной рукой она обнимала медведя, а другой – подполковника Петрова. Тот не возражал. В монастыре Сергей Иванович купил для Людмилы плетенный из бисера браслет, который та приняла со слезами счастья. Многие так обручальному кольцу не радуются. Анечка обещала написать, что приземлилась и доехала. И вернуться на следующий год.
И снова про «ягодку». Надо было дожить до сорока пяти лет, чтобы решиться на «сексуальную» съемку. Доверить такое я могла только подруге. Катя – не только мать троих прекрасных девочек, но и талантливый фотограф. В восемь утра я пыталась изобразить на лице некое подобие «смоки-айс», рискуя ткнуть себе кисточкой в глаз. И накрутить кудельки, которые мне казались ну очень сексуальными. К десяти мы отвезли девочек на тренировку и рванули в студию, чтобы успеть вернуться и забрать их из спортзала. Двухлетнюю Еву взяли с собой – а куда еще девать ребенка?
В студии Катя вручила Еве телефон с мультиками, надеясь, что та будет сидеть и спокойно смотреть. Но малышке было интереснее таскать по полу здоровенную табуретку. Грохот стоял страшный. Администратор студии прибегала с вопросом: «У вас все в порядке?» От вентилятора, который хотели использовать, чтобы волосы вразлет, и все такое, пришлось отказаться – Ева пыталась засунуть в него руки. Я тоже была не в форме – минувшим вечером работала допоздна, давление с утра подскочило – чай, уже не девочка двадцатилетняя, – и норовила прилечь, а не стоять красиво на каблуках.
Господи, я забыла, когда в последний раз на каблуки вставала, спасибо современной моде за кроссовки! Катя, которую проснувшаяся Ева подняла в пять утра, тоже была не прочь принять положение лежа. Тем более что я не могла «втянуть все, что есть», как просила она.
Мы залегли. Я – в чулках из прошлой жизни и пиджаке. Руки заломила. Думаю о первом поцелуе, как велела Катя, чтобы взгляд был сексуальным… И тут подбегает Ева с телефоном, на котором смотрит мультик про трех котят. Показывает, нависая надо мной, и говорит: «Ыыыы!» Ну какой секс? Сплошная материнская нежность во взгляде. Катя пытается наладить атмосферу, ставя фоном музыку. Земфиру, первый альбом. Но три орущих котенка заглушают Земфиру.
– Кстати, почему они говорят «иу, иу, иу»? – спросила я.
– Они говорят «миу», то есть «мяу», они же котята, – объяснила Катя. Двухлетняя Ева сделала звук в телефоне погромче. – Перестань смотреть на Еву, у тебя в глазах кухня, а не секс! – в отчаянии говорит Катя.
Отправили фото Лене, нашей общей подруге, тоже матери троих детей. «Я вот судорожно пытаюсь вспомнить, когда на мне были чулки… пока только всплыли в памяти белые операционные в родблоке», – ответила Лена. «На мне тогда же», – написала Катя.
Дорогие девушки, женщины, матери, бабушки! Вы прекрасны в любом возрасте, в любом положении – сидя, стоя, лежа. В любых чулках или без них. В заляпанной кашей футболке и с синяками от недосыпа под глазами. И никому не позволяйте в этом сомневаться!
Когда готовилась к этой фотосессии, вспоминала: пиджак, чулки… что-то ведь еще надо. Точно помню, что надо. Белье, конечно же!
Открыла ящик и уставилась в недра. Все, что я ношу, лежит под рукой, а в глубине… Чего там только не было. Например, обнаружился корсет. Вообще не помню, по какому случаю и когда его покупала. Явно дорогущий, свидетельствующий о нервном срыве. Попыталась надеть. Пока застегивала, чуть руку не вывихнула. Вспотела. Все-таки гибкость уже не та. Пора возвращаться к тренировкам. Плюнула. Достала комплект.
