– Вот и я нет. Мне хорошо сейчас. Я на своем месте. Знаешь, мне нравились рисунок, композиция, а мой старший брат любил скульптуру. У него такие работы получались, что до сих пор стоят в художественной школе. Очень талантливый мой брат. Сейчас – лучший мастер в городе. К нему все хотят попасть. Он такие свадебные прически делает – каждый раз шедевр. Должен был стать скульптором, а стал парикмахером. И он счастлив. Женщины от него такие красивые выходят, что сразу замуж идут. Жена его ревнует к клиенткам. Он только смеется. Живут хорошо. Он семью содержит. На все хватает. Разве это не счастье, не радость? Зачем думать о том, что можно было сделать, а чего нет? Лучше радоваться сейчас, разве нет? Если я дарю радость сейчас, значит, хорошо. Ты довольна, я довольна.
Да, Лика права. Когда я тяжело заболела и уже написала сыну пин-коды от всех своих карточек, велела заботиться о сестре и отце, давала еще какие-то наставления, вдруг посмотрела на руки. Маникюра нет. Как я без маникюра буду в гробу лежать? Это ж стыд какой. Потом поняла, что и педикюра тоже нет. А меня ведь чужие люди увидят. И им будет неприятно, если я без педикюра. Еле встав с кровати, я доползла до ванной – надо срочно покраситься, седина уже видна. Иначе точно в гроб не положат. И на том свете попрекнут – такая молодая женщина, неужели нельзя было корни заранее покрасить? Как можно с такими корнями помирать? Категорически нельзя. А где волосы, там и брови. И ресницы – обязательно. Тушь я с собой на тот свет не возьму, поэтому ресницы тоже лучше покрасить. На две недели всяких оформлений на том свете хватит. А дальше найду себе там салон. Вялым голосом я записалась к Лике. И к Вике, которая делает из меня роскошную брюнетку с шикарными бровями. После Вики я всегда похожа на Монику Беллуччи, что мне очень льстит.
На слабых ногах дошла до салона. Лика была непривычно возбуждена.
– Что случилось? Все в порядке? Как дочки? – спросила я.
Старшая, я знала, вернулась в Тбилиси, не захотев жить в Москве. Там и подруги, и бабушка с дедушкой, и тетушек сколько хочешь. Вся родня там. Оказалось, что и любовь тоже в Тбилиси. Молодой человек ее ждет.
– Мария замуж вышла, – объявила Лика и расплакалась. Но слезы были легкими, радостными.
– Я тебя поздравляю! Как хорошо! Ты не говорила, что она собирается замуж! – Я тут же передумала умирать.
– Да я тоже не ожидала. Они быстро решили.
– А свадьба? Ты же не ездила! А как твой муж отреагировал? – Я засыпала Лику вопросами.
– Свадьбы не было. Там сейчас нельзя – карантин. Поехали путешествовать. Она счастливая. Карен, конечно, никак в себя не придет. Хорошо, что он только по ватсапу был, а не там, на свадьбе. Я теперь его тестем называю. Он, бедный, так вздрагивает каждый раз. Никак не привыкнет.
Муж Лики – армянин Карен – воспитывал дочерей в строгости. Но с легким испугом. Три женщины в доме – начнешь бояться. Старшей он всегда говорил:
– Мария, ты же понимаешь, что назад дороги не будет? Если выйдешь замуж, назад не вернешься!
– Почему? – недоумевали сразу три женщины – Лика, Мария и младшая Эля.
– Женщины, почему вы такие вопросы задаете? – размахивал руками Карен, не зная, что ответить.
– Захочет, будет у нее дорога и назад, и вперед, хоть боком пусть идет, лишь бы счастлива была. Или ты не желаешь своей дочери счастья? – строго говорила Лика. Карен тут же сдавался и отвечал, что, конечно, пусть идет куда хочет.
Когда Мария объявила, что они с молодым человеком уезжают на три дня в горы, бедный отец чуть чакапули не подавился.
– В каком качестве она с ним поехала? Ты ее спрашивала? – кричал он жене.
– Карен, тебе нужно качество или счастье дочери? – отвечала, как обычно, Лика.
– Женщина, почему ты так со мной разговариваешь? Разве ты не видишь, что я нервничаю? Так нервничаю, что есть не могу.
Тут Карен все-таки подавился куском баранины и долго откашливался. Лика стучала по спине и наливала домашний компот.
– Будешь так говорить, в следующий раз сам себе по спине стучи, – заявила Лика мужу.
Следующий удар у Карена случился, когда он узнал, что избранник дочери не армянин и даже не грузин, а русский парень. Сергей.
– Она что, в Москве не могла себе русского найти? Надо было уехать? – возмущался Карен.
– Ох, хорошо, что его мать – русская женщина. Хоть у Марии не будет армянской свекрови. Так я за нее рада! – заметила Лика.
– Это ты сейчас про мою маму говоришь? – возмутился Карен. – Она святая женщина!
– Да, дорогой, святая, дай бог ей здоровья! Но я так счастлива, что она не смотрит, как я полы мою! – ответила Лика.
