Эри не знала, почему всё ещё могла подниматься: силы давно её покинули, и от этой беспомощности, от невыносимой ломоты в теле и от давящей тёмной ауры слёзы неконтролируемо катились по щекам. Она не была готова к такому, но, смотря, с каким упорством хватался за ступени Юкио, Эри заставляла себя делать следующий рывок.
Сколько бы они ни поднимались, мрак лишь сильнее сгущался, и никакого света в конце тоннеля не было видно. Акамэ протянула руку, чтобы схватиться за очередную каменную ступеньку, но ничего не обнаружила – впереди оказалась пустота. Выбравшись на ровную поверхность, она проползла вперёд и уткнулась во влажную стену.
Тупик.
Абура-акаго вылетел из рукава Эри и осветил небольшой грот: это определённо было то самое место, через которое они заходили в Ёми, но врата исчезли.
Грохот усиливался, и с каждым тяжёлым шагом богини по груди акамэ словно били огромным молотом. Она не выдержала – бросилась к стене и начала ощупывать её, осыпать ударами, кричать:
– Кто-нибудь! Мы здесь! Я не хочу так умирать… В тёмной пещере, которую скоро завалит!
– Тише… – Юкио поймал Эри в слабые объятия, из которых она легко могла вырваться, но не стала. – Ты заразилась скверной.
Он взял её руки в свои и посмотрел на ладони в свете тусклого огонька масляного духа. Уродливые чёрные пятна уже покрывали кожу до запястья.
– Ты не умрёшь здесь, слышишь? Я не позволю. – Он говорил тихо, успокаивающе и приложил ладонь художницы к своей щеке. – Мы выберемся.
Отодвинув рыдающую Эри в сторону, Юкио поднял меч Такэмикадзути, и стон боли вырвался из его груди. Лезвие замерцало, готовое уничтожить скверну.
– Мне жаль, что всё получилось именно так.
– Что ты собираешься делать?! – вскрикнула Эри и прикрыла глаза рукой – свет клинка разгорался всё ярче.
– Я люблю тебя, Цубаки Эри, и гораздо больше, чем ты можешь себе представить. Во второй раз я не позволю тебе умереть! Прошу, проживи счастливую жизнь.
– Юкио!
Но её голос утонул во вспышке божественного огня.
Меч вонзился в каменные врата, и свет волной прошёл сквозь всё существо Эри, выжигая скверну. От разрывающей каждую клеточку боли она закричала и упала на землю, видя лишь, как исчезает тёмный облик кицунэ в испепеляющей белой ауре клинка.
Она слышала чей-то крик.
Веки казались неимоверно тяжёлыми, но Эри всё же нашла в себе силы распахнуть глаза. Лучи заходящего солнца скользили по сухим ветвям, припорошённым снегом, и падали на крышу маленького святилища, куда местные жители приносили подношения для богини Царства мёртвых. По бледно-голубому небу плыли редкие облака, окрашенные оттенками заката, и акамэ подумала, что умеренные зимние цвета небосвода, пожалуй, не менее красивы, чем те, которые она видела летом.
– Эри!
Её трясли за плечи, и что-то тёплое падало на щёки художницы, оставляя влажные дорожки. Она перевела взгляд с облаков и увидела над собой лицо Хару – друг плакал, отчего стёкла на очках запотели, а кожа раскраснелась.
– Ты чего? – Эри протянула руку и стёрла большим пальцем его слёзы. – Как маленький.
– Ты жива… – выдохнул молодой оммёдзи, всхлипывая, и тут же отвернулся. – Я думал, что ты навсегда останешься в Ёми! Вас не было так долго, а потом… А потом врата закрылись, и я не смог их удержать!
– Видимо, обошлось, – выдохнула Эри с облегчением, но её глаза расширились, когда воспоминания начали возвращаться одно за другим. Царство мёртвых, врата, меч, который пылал божественным светом! – Юкио – где он?!
Хару молчал, и тогда акамэ резко поднялась, упираясь руками о землю, – больше ничего не болело, словно кто-то разом залечил все раны. Пальцами она нащупала нечто похожее на ткань и обернулась – прерывистый крик вырвался из груди, когда она увидела тело господина Призрака позади себя. Он лежал у врат Ёми лицом вниз, и Эри могла видеть лишь его закрытый левый глаз и неестественно бледную кожу, на фоне которой чёрные волосы кицунэ, разметавшиеся по земле, казались темнее ночной мглы.
– Нет, это неправда, – замотала головой она и подползла к Юкио, осторожно касаясь его руки, – тело было холодным. – Мы должны спасти его! Наверняка ещё что-то можно сделать!
– Эри!
– Он же божество, он не может умереть! – продолжала акамэ, пытаясь перевернуть кицунэ лицом вверх.
– Эри, у него не бьётся сердце.
Слова Харуки оглушили её, и Эри осела, всё ещё не отпуская ледяную руку Юкио. Он же обещал, что не умрёт так просто, но теперь…
– Когда надежды на то, что вы вернётесь, уже не осталось, – заговорил Хару, присаживаясь рядом, – неожиданно в камнях, которые закрывали врата Ёми, появилась трещина, и из неё хлынул свет. Валуны поддались и разошлись в стороны, выпуская вместе с потоком божественной энергии Юкио-но ками, который нёс тебя на руках. Но стоило вам обоим преодолеть черту и вернуться в мир живых, как проход снова закрылся, а хозяин святилища Яматомори упал замертво. Я не посмел прикасаться к нему.
Голос друга доносился до Эри словно через толщу воды.
