Нетелл ни в чем не соврала Джемме, когда рассказывала о сводящей с ума драконьей ненависти. А в Кедде все чаще проглядывались ее бесспорные признаки. С каждым днем он становился опаснее. Кедде предстояло решить, кем он все-таки хочет остаться в дальнейшем: человеком или ящером. Раньше Нетелл была уверена, что он выберет первое: все-таки среди людей были его друзья, его дом, какое-никакое дело. Но неожиданно оказалось, что всего этого мало. Нетелл догадывалась, что причина изменений Кедде вовсе не в Харде, что она гораздо глубже, чем он стремился показать, но найти истинный источник не могла. И все же этот мальчик, к которому Кедде так привязался, мог хотя бы на время образумить его, а там, глядишь, и остальное бы рассосалось. Но Кедде слишком гордый, чтобы надоедать Вальгарду своим присутствием, и слишком честный, чтобы настаивать на своем праве воспитывать Харде. А вот Нетелл подобные вещи уже пережила. Ради благополучия дочери она способна не только через себя переступить, но и через других. И у нее найдется, что сказать этому Вальгарду, как бы он себя ни повел. В конце концов, как мать, она имела на это право!
Джемма вернулась запыхавшаяся и озабоченная, но ничего не объяснила и возражать больше не стала. Лишь быстро дожевала остатки каши, опустошила кружку с компотом и тяжело вздохнула.
— Надеюсь, твоя затея сработает, — уже полностью собравшись, сказала она. — Иначе Кедде нам с тобой никогда этого не простит.
Кедде смял записку и бросил ее в догорающий огонь печи. Если Джемма думала, что ее отговорка вынудит его отложить спасение несчастного драконьего детеныша хотя бы на сутки, то глубоко заблуждалась. Сразу видно, что девчонка никогда в клетке не сидела и от ударов кнутом не содрогалась. И от голодных болей с ума не сходила. И от безысходности жизнь не проклинала. Иначе не возвращалась бы в Армелон, бросив на произвол судьбу несчастного пленника, для которого любое промедление могло стать роковым.
Но Джемма не ведала ни нужды, ни страданий. В отличие от Кедде, до сих пор помнившего, с каким звуком кнут разрывает плоть и какова на вкус земля, в которую падаешь лицом, когда сил терпеть истязания совсем не остается.
Кедде тогда бросился на хозяина, который неумелого мальчишку едва насмерть не запорол. Но тот слишком хорошо знал, как справляться с бунтарями. Ткнул Кедде в лицо отвратительно воняющим факелом — и словно воли разом лишил. А потом смаковал каждый удар, то нанося несколько подряд, то выжидая, когда жертва расслабится, чтобы сделать еще больнее.
Окончания экзекуции Кедде не помнил. Расчухался в общей клетке головою у Кеолы на коленях. Торс был перемотан обрывками ее юбки, оставив Кеолу неприлично голоногой. Но, кажется, тогда ее это беспокоило значительно меньше самочувствия Кедде. Не то что сейчас.
Когда, Энда подери, она успела его возненавидеть?! За что?! Ведь не было же причины!
Кедде до сих пор помнил ту ее нежность и заботу. Говорить он тогда не умел и только хрипел, пытаясь хоть как-то поблагодарить. А Кеола ласково гладила его по волосам и шептала какие-то успокаивающие слова, обещая, что все обязательно будет хорошо. И Кедде млел, не догадываясь еще, что влюбляется окончательно и самозабвенно, и ему было все равно, что с ними станет завтра, потому что сегодня было именно таким: полным доверия и понимания.
Кеола оказалась права. Всего через пару недель хозяева пошли войной на Армелон и были наголову разбиты, а все оставшиеся в живых драконыши обрели свободу. И будущее представлялось Кедде самым что ни на есть радужным: в Драконьей долине и вместе с Кеолой. Почему-то он тогда не сомневался, что нужен ей не меньше, чем она ему, и был так по-глупому этим счастлив.
Но Кеола разрушила и счастье, и мечту одной своей фразой, когда сказала, что ненавидит драконов. А вместе с ними и Кедде.
Он не один год ломал голову, пытаясь найти истинную причину такого ее отношения, но тем самым только отталкивал Кеолу все сильнее, потому что не умел держать себя в руках: срывался, дерзил, обижал, не зная, что делать с накатывающей паникой, потом мучился из-за собственной дурости, но при новой встрече все начинал сначала.
А затем узнал, что Кеола полюбила Вилхе, и стало совсем паршиво. Потому что выходило, что не было никакой ненависти к собратьям, а было лишь сильное чувство к Вилхе, спасшему Кеолу от хозяев и моментально завоевавшему ее сердце. Кедде же просто ему проиграл. Как и всегда проигрывал.
У Вилхе всю жизнь было много товарищей. Пусть кто-то уезжал, но на его месте появлялись новые, и даже такие пичуги, как Джемма, считали для себя честью зваться его другом. А уж о Хедине, который за Вилхе жизнью рисковал, даже говорить не стоило.
Кедде с настоящими друзьями не везло. Когда-то в Долине у них с другими драконами была своя команда, и Кедде даже возглавлял ее и невероятно этим гордился. Но, когда он попал в ловушку, никто из них не захотел рискнуть своей безопасностью, чтобы попытаться хоть как-то ему помочь. А ведь, пожалуй, освободить его из охотничьей ямы было не так уж и сложно.
