У Вилхе в голове роилась масса идей. Одни находили выход, другие терпеливо ждали своего часа, но все они были направлены на человеческое благо, и Вилхе рано или поздно удавалось воплотить их в жизнь, заслужив попутно признание горожан и самих Создателей. Даже о необходимости освободить из плена драконьих детенышей заговорил именно он, в очередной раз подтвердив собственное благородство и великодушие.
Кедде тоже нравилось приносить пользу: драконам ли, людям ли — не имело особого значения. Пока у него это получалось, он чувствовал себя нужным, но в сравнении с Вилхе все его потуги не стоили и выеденного яйца. Подумаешь, помог Кеоле перелететь через горы, когда Вилхе голыми руками приструнил ее истязателя. Подумаешь, заботился в клетке о драконышах, когда Вилхе при первой же встрече освободил их от мучителей. Подумаешь, доставлял ребят туда, где их ждал очередной пленник, когда Вилхе придумывал, как его освободить, и с блеском воплощал свои планы в действие. Даже когда казалось, что ничего у него не получится, Вилхе все равно выходил победителем. В отличие от Кедде, у которого даже Харде отняли. Последнего, кто еще хоть немного нуждался в нем, а не в его сопернике.
В любви тоже везло именно Вилхе. Будь Кедде способен на такую щедрость, он признал бы, что товарищ это заслужил. Но смириться с предпочтением Кеолы не смог. Проще было душу наизнанку вывернуть, чем принять ее выбор. И продолжать изображать друга.
Кедде честно пытался увлечься Кайей, убив тем самым двух зайцев, но снова потерпел поражение на обоих фронтах. И от одержимости Кеолой не избавился, и отбить Кайю у Вилхе не смог. А ведь было искреннее желание хоть что-то хорошее сделать для Кеолы. Пусть даже тем самым он лишал себя последнего шанса, но ее счастье все же было дороже, чем собственное. Если бы его план удался, Кедде, пожалуй, вернулся бы в Долину и в драконьем обличии рано или поздно избавился от своих чувств к Кеоле. Но Вилхе предпочел Кайю. И вроде бы Кедде должен был этому радоваться, но вид бледной, едва державшейся на ногах Кеолы всколыхнул в его груди такую ненависть к бывшему товарищу, какой Кедде даже от своей драконьей половины не ожидал. Ведь ясно же было, что Кеола страдала из-за выбора Вилхе, а этот зарвавшийся гаденыш даже увидеть ее терзаний не соизволил! Постоянно к Кедде с Кайей таскался, мелькая перед окнами Кеолы и причиняя ей новую боль. А уж когда они обниматься начали неподалеку от забора Кеолиного дома…
Кедде до сих пор не понимал, как сдержал себя в руках, когда все внутри вопило о том, что он должен обернуться ящером и наказать Вилхе так, чтобы тот на всю жизнь это запомнил. И Кедде даже ясно представил, как это будет! Пыхнет огнем, оставив на теле недруга неизлечимые ожоги. Ударит лапой по позвоночнику, лишив его возможности ходить. Поднимет высоко-высоко и бросит вниз, подхватив лишь у самой земли, чтобы Вилхе как следует страху хлебнул…
Кажется, эти картины и остановили. Напугали, заполнили отвращением к самому себе. Трус и слабак, раз хотел драконьей ипостасью воспользоваться, чтобы противника наказать. Не честного поединка пожелал, а заведомо выигрышного. Чего же тогда жаловался, что Кеола не его полюбила? Разве можно любить такую тварь? Значит, она давно его раскусила и не захотела связываться! И была совершенно права!
Ненависть к себе оказалась гораздо сильнее и разрушительные, чем к кому бы то ни было. Словно мир стал совсем другим, и каждое сказанное слово чудилось издевкой, и каждая попытка приблизиться — желанием унизить или использовать для своих целей. И Кедде перестал понимать, для чего вернулся к людям. Все они были чужими ему, а нынче и вовсе стали врагами. Все чаще он думал о том, что его место среди драконов. Если бы ветер еще не успел смениться, Кедде отправился бы к ним в Долину. Но он и тут опоздал, и теперь следовало ждать осени и стараться не наделать за лето глупостей.
Известие Джеммы о том, что она нашла нового пленника, показалось Кедде упавшим с неба подарком. Потому что принятый в Северных землях закон о запрете охоты на драконьих детенышей довел его почти до отчаяния. Нет, Кедде радовался, конечно, что братьям по крови отныне не грозила участь попасть в лапы жестокому хозяину, да только для него этот закон оказался приговором. Отныне Кедде стал вообще никому не нужен. И вытянуть этот груз попросту не смог.
И когда вдруг выяснилось, что хотя бы у Создателей еще есть для него дело, Кедде словно второе дыхание обрел. Снова цель появилась, и в голове посветлело, и тело новыми силами наполнилось. Кедде даже на план Вилхе согласился, привычно пожертвовав собственными стремлениями ради спасения еще одной драконьей жизни. Ночь как на иголках провел в предвкушении нового задания и предчувствии почти забытой радости и гордости, что появлялись всякий раз, когда освобожденный драконыш взмывал в небо. Кто знает, кого они нынче встретят? А вдруг бывший пленник захочет другом Кедде стать? Настоящим, верным, искренним? Тогда и жизнь совсем другой еще может показаться. Много ли Кедде надо?
