— Да слышал я все, — отмахнулся от него Хедин. — И чисто по-дружески советую: угомонись уже. Ни я, ни Вилхе не собираемся делать из тебя козла отпущения и до конца жизни тыкать мордой в грязь. Если захочешь в новой операции участвовать, вечером подгребай: Вил грозился какие-то сведения к этому времени раздобыть. А сейчас сгиньте. Оба. Чтобы я мог вдоволь покряхтеть, принимая вертикальное положение.
Кедде еще ошеломленно смотрел на явно потешающегося Хедина, а Кеола, хихикнув, уже тянула его к двери. И потом долго целовала где-то за оградой госпиталя, приводя в себя и радуясь столь просто разрешившейся проблеме.
— Ярке?!..
Эдрик, не веря своим ушам, уставился на Кедде, который кратко пересказывал поведанную ему Вальгардом во время возвращения в Армелон историю. Хедин прямо в палате организовал собрание для обсуждения подробностей спасения очередных драконьих жизней и впервые позвал на него и брата. Эдрик поначалу диву давался, но, услышав, что речь идет о Южных странах, понял, какие сведения от него были нужны. Он терпеливо ждал своей очереди, чтобы рассказать о том, с чем столкнулся у авгинского мастера, и прикидывал, как лучше утаить то, о чем он не хотел распространяться, как вдруг услышал знакомое имя. Никаких сомнений не могло быть в том, что это именно тот Ярке, о котором Эдрик подумал: уж слишком редко нынче попадались старинные имена.
— Встречались? — прищурился Хедин, как будто именно этого и ждал от брата. — Парень с самых Южных стран в Долину пилил и на свободу вырвался аккурат тогда же, когда и ты свалил из Авги.
Эдрик бросил на него сердитый взгляд. Хед хоть и строил из себя клоуна с завидным постоянством, а отсутствием сообразительности никогда не страдал. Все правильно сложил. Вот только с его стороны было бы честнее поговорить с братом наедине, прежде чем отдавать его на растерзание своим товарищам. Но как раз тактичность обычно не отягощала его характер.
— Встречались, — показательно спокойно согласился Эдрик: теперь упираться не было смысла. Но вот немного сбить спесь с брата уж очень хотелось. — Ярке у мастера Ипатоса в качестве подопытного образца был. Он на нем свои изобретения испытывал.
Бухнул и тут же пожалел об этом. В палате повисла такая зловещая тишина, словно все трое его собеседников в следующую секунду намеревались схватиться за мечи и броситься мстить авгинскому извергу. Впрочем, быть может, это было бы совсем неплохо.
— Он оружие изобретал, — зачем-то сообщил Хедин, как будто у Эдрика было несколько учителей и он хотел уточнить, о ком именно речь.
— Изобретал, — согласился Эдрик, чувствуя, что своим спокойствием начинает производить на брата и его друзей абсолютно неверное впечатление. — И сейчас, возможно, еще изобретает. Правда, надеюсь, экспериментировать ему теперь не на ком.
Вилхе нахмурился. Кедде откровенно скрипнул зубами. Хедин мотнул головой, предупреждая любые слова, и пристально посмотрел на Эдрика.
— Давай рассказывай, — без всякой насмешки и даже обычного снисхождения произнес он. — Сам видишь: пришло время.
Эдрик повел плечами, но упорствовать не стал. В конце концов, у него и этих парней была одинаковая цель. И какая разница, кто ее добьется?
— Вообще-то в Южных странах запрещено держать дракона в доме, — начал он свою невеселую историю. А ведь столько надежд возлагал на это путешествие. Отец по старому знакомству договорился со знаменитейшим изобретателем, чтобы тот взял его младшего сына себе в ученики. Эдрика, конечно, печалило расставание с близкими людьми, но он рассчитывал вернуться к ним на коне, освоив в совершенстве инженерное дело, которое позволило бы ему приносить армелонскому народу пользу, а не дополнительные проблемы. И, возможно, наконец почувствовать себя хоть немного достойным Джеммы. Впрочем, об этом знать его слушателям уж точно не полагалось. — Но мастер Ипатос добился для себя исключения. Ярке жил в подсобке его мастерской. Ну, если, конечно, это можно назвать жизнью…
Эдрик не стал описывать те кошмарные условия, в которых содержался титановый дракон. Что Вилхе, что Хедин видели подобные вещи воочию, а Кедде и вовсе был на месте Ярке, так что вряд ли стоило тратить на это время лишь для того, чтобы избавиться от собственного негодования. А Эдрик не просто негодовал, его бросало из ужаса в бешенство и обратно, и он никак не мог понять, каким зверем надо быть в душе, чтобы вот так обращаться с живым существом.
А ведь поначалу мастер Ипатос казался просто идеалом. Внимательный, умный, справедливый: он не имел среди учеников любимчиков и если выделял кого, то только за его несомненные успехи. Эдрик пару раз заслужил от него похвалу и невероятно гордился этим. До тех пор, пока наставник не приказал подмастерьям опробовать собранное ими же оружие на драконьей броне.
