— Зачем? — выдохнул ошарашенный Кедде. — Я же не просил…
— Еще бы ты попросил! — хмыкнул Хедин и поморщился от боли, а Кедде от этого прошило уж точно не слабее, чем бывшего друга. — Будешь теперь от армелонцев дифирамбы за спасение двух одержимых освободителей выслушивать и угрызениями совести мучиться, а не злиться из-за их обвинений. Глядишь, и перевоспитаешься потихоньку.
— Перевоспитался уже, — буркнул Кедде, понимая, что парни придумали ему гораздо более изощренное наказание, чем он был способен себе представить, и ощущая себя словно бы обманутым. Впрочем, на фоне того, что Хедин вообще с ним разговаривал, все обещанные неприятности теряли значение. Мог ведь и на дверь указать, ничего не разъясняя. Имел полное право.
— Вот и чудно! — не пропустил его ворчания Хедин. — Значит, можно не предупреждать, что Вилхе не должен лгуном перед родными выглядеть? Иначе ты не только крыльев лишишься, но и еще пары более нужных частей тела.
Кедде невольно потер ладонью шею: хоть меч Хедина и не смог пробить драконью броню, а поворачивать голову было чувствительно больно. Так что в осуществлении своей угрозы Хедином сомневаться не приходилось. И все-таки…
— Хед, я… — Энда, как же хотелось выдержать выжидающий и, кажется, все понимающий взгляд товарища, но сил не хватило. Кедде отвел глаза, сжал кулаки. — Не рассчитываю на прощение, но было бы совсем подло воспользоваться вашим благородством, чтобы…
— Угу, благородство так и прет! — оборвал его Хедин и почему-то тоже посмотрел в сторону. — Дозрел и будет: грехи вон Создатели считать поставлены. А мне и без того есть чем заняться.
Кедде прикусил язык. А вот у него понять Хедина получалось не всегда, и это тоже было одной из причин его былой ярости. Но раз уж Кедде пообещал себе идти до конца…
— Я… — снова попытался заговорить он, но в этот момент дверь позади него распахнулась, и в палату ворвалась запыхавшаяся и безумно решительная Кеола. Сделав два глубоких вдоха, она овладела собой, посмотрела в упор на Хедина и выдала:
— Это я во всем виновата!
Хедин озадаченно поднял бровь и, прежде чем Кедде успел сказать хоть слово, заинтересованно уточнил:
— Ты, значит? Твоя вина во всем произошедшем? Тогда так и запишем: красноволосая тщедушная девица переломала ребра сыну градоначальника, мнящему себя великим воином и имеющему в подтверждение оного не один турнирный кубок. Потом нацедила у спящего дракона яда…
Однако Кеолу не так-то просто было сбить с толку.
— Я Кедде заставила поверить, что Вилхе люблю, — заявила она, и Кедде замер, словно это Кеола приговор ему готовила, а не Хедин. Он так и не решился задать ей вопрос о сопернике. В душе то и дело вспыхивали сомнения, что она нашла в его лице замену любимому, предпочетшему другую. Вот это было бы самым знатным наказанием. Таким, от которого не оправиться. — Думала, если ты увидишь, что у меня все хорошо, то перестанешь за мной присматривать, — глухо добавила Кеола, глядя уже на Кедде, а не на Хедина. — А ты…
— А он от ревности подыхал, — подытожил Хедин, покуда Кедде пытался осознать смысл ее слов. — Ясно все с вами. Вилхе еще повезло: можно сказать, легко отделался.
Кедде вспыхнул, но не нашелся, что ответить. Все Хед понимал не хуже него. Вот только так и не сказал, что намерен теперь с этим пониманием делать. Не будь Кеолы рядом, Кедде переступил бы через себя, унизился, но задал прямой вопрос. А получить при ней оплеуху уж очень не хотелось.
— Ладно, дело о чудесном преображении синего дракона закрыто, — сжалился наконец Хедин, однако посмотрел на Кедде так, будто думал совершенно противоположное. — Что же касается твоего вызова на поединок, то я готов его принять. Думаю, состояние моих ребер как раз уравновесит твое неумение обращаться с оружием.
Кеола охнула. Кедде часто задышал, не справляясь с волнением. Он напрочь забыл об этом проклятом вызове, погребя его под ворохом куда более серьезных проблем. Брякнул тогда сгоряча и даже в том состоянии не думал, что когда-нибудь соберется осуществить свою угрозу. Но если Хедин думал иначе…
— Я не стану сейчас с тобой драться, — угрюмо проговорил Кедде. — Через месяц расчухаешься, тогда и поговорим.
Хедин хмыкнул.
— Лишаешь себя единственного шанса на победу, — заметил он.
Кеола вздрогнула, побледнела. Кедде сжал ее руку и зачем-то прикрыл спиной.
— Я не хочу победы, — тем же тоном сказал он. — Я хочу попытаться… исправить хоть что-то! Если для этого надо силой с тобой помериться, я готов. Но только без всяких скидок.
— Вот оно, благородство, — снова усмехнулся Хедин, — а ты мне втираешь.
Кедде стало жарко. Издевается? Это у Хеда всегда отлично получалось. Потому Кедде и срывался.
— При чем здесь благородство? — стиснув зубы, поинтересовался он. — Я говорю…
