Впрочем, я не собираюсь признаваться Генри в том, что было несколько моментов, когда я почти согласилась позволить маме забронировать мне билет на самолет. Она расстроена, что меня нет с ними, и, как бы я ни старалась смириться с этим, я тоже расстроена, что не поехала домой.
– С твоей мамой все в порядке? Ты в порядке?
Я киваю, хотя без должной уверенности.
– Я знала, что она сильно огорчилась, когда отказалась от попыток заставить меня приехать в Финикс и начала уговаривать поехать к моему отцу. Она просто не хочет, чтобы на Рождество я была так далеко от людей, которые меня любят. Я сказала «нет» и стояла на своем.
Генри вытягивает руку, и я проскальзываю под ней, глубоко вдыхая его запах, когда он целует меня в макушку.
– Ты не будешь. Как ты думаешь, если бы ты не уступила своему менеджеру, ты бы уступила маме?
– Можешь позволить мне насладиться этим моментом? Скажи, что гордишься мной за то, что я не уступила человеку, который сделал меня такой услужливой!
– Я тобой горжусь. И буду гордиться еще больше, когда ты закончишь собираться, иначе мы опоздаем. Мне это будет очень приятно.
– Ты такой зануда, – ворчу я, поворачиваясь к своему захламленному полу. Генри смеется.
– Это не очень-то празднично.
Когда на дорожных знаках появляется надпись «Малибу», я понимаю, что понятия не имею, что он для нас приготовил.
Генри игнорирует все мои вопросы, когда мы подъезжаем к парковщику шикарного отеля. Он обходит машину, чтобы открыть мне дверцу, и помогает достать из багажника наши сумки с вещами.
– Симпатичное местечко, – шепчу ему, когда мы поднимаемся по покрытой ковром лестнице ко входу в вестибюль. До Рождества остается всего пара дней, и вход украшен дорогим на вид красным бантом и различными праздничными украшениями. – Не думаю, что я когда-либо раньше бывала в таком шикарном отеле.
К счастью, когда Генри появился у меня дома в брюках и рубашке, я поняла, что мне нужно надеть и упаковать что-то еще, кроме спортивных штанов.
– Ты работаешь в отеле «Хантингтон», – говорит он так, словно я сказала глупость.
– Это не одно и то же! По-моему, я недостаточно прилично одета.
– Я не играю в азартные игры, но если бы играл, то поставил бы на то, что Аврора назовет тебя богиней или скажет, что хочет пасть к твоим ногам в первые же девяносто секунд. Ты выглядишь потрясающе, Хэлли. Как всегда.
– Спасибо, я про… Подожди! Аврора здесь?
Генри стонет, останавливаясь на последней ступеньке перед дверью.
– Вот черт. Я не должен был тебе этого говорить. Знаешь, она вечно опаздывает, так что, если я скажу, что ее здесь нет, я вряд ли солгу. Идем.
Он берет меня за руку и ведет в вестибюль отеля, где, к моему удивлению и замешательству, стоят Аврора и Расс.
– Боже мой.
– Счастливого Рождества! Или рождественского сочельника! – восклицает Аврора, подходя ко мне и заключая в объятия. – Тебе так идет этот цвет. Ты выглядишь потрясающе! Мне хочется упасть к твоим ногам. Почему ты выглядишь такой могущественной и похожей на богиню?
– Я же говорил. Почему ты вечно во мне сомневаешься? – бормочет Генри рядом со мной. Я игриво пихаю его плечом, и он притягивает меня к себе, обнимая за талию. Потом переводит взгляд на наших друзей. – Не думал, что вы приедете вовремя.
– Кто бы говорил, – парирует Аврора. – Ты вечно опаздываешь!
– Я опаздываю, потому что не хочу идти, а не потому, что не могу вовремя собраться. Аврора, это совсем другое, – возражает Генри. Что, честно говоря, правда.
– Мы приехали раньше, потому что Рор хотела ускользнуть от соперничества между братьями и сестрами, – объясняет Расс, едва сдерживая смех.
Аврора закатывает глаза, и я не могу удержаться, чтобы не спросить, потому что обстановка в семье Авроры уже довольно напряженная.
– Эльза?
– Боже, нет. Моя сестра не выносит семейные встречи, она на Мальдивах. Это все из-за того проклятого кота, которого украла моя мама. – Аврора поднимает руку, чтобы показать нам многочисленные царапины, покрывающие область между запястьем и локтем. – Нет никакого соперничества, он уже победил и знает это. Вчера вечером он оставил дохлую мышь в одном из моих ботинок. Мама все время повторяет, что это к удаче, и говорит, чтобы я перестала воспринимать все в черном цвете.
– А ты не задумывалась о том, что чем-то обидела кота? – спрашивает ее Генри, глядя на экран телефона у нее в руках. – Ага, это дохлая мышь в ботинке.
– Почему ты обвиняешь меня, жертву? В День друзей? – возмущается Аврора.
– Так, ладно, чувствую, что назревает спор, и я хотел бы поесть до того, как закончится этот год, так что, может быть, нам стоит сообщить о нашем прибытии, – говорит Расс, быстро вставая между своей девушкой и лучшим другом.
