– Я видел, как мои друзья менялись к лучшему, потому что влюблялись в правильного человека. Если бы люди влюблялись только тогда, когда другой человек становился для них идеальной парой, сложных отношений не существовало бы. Люди не могут контролировать, когда им влюбляться. Ты хотела любить Уилла, но не смогла.
Я прислушиваюсь к тому, что он говорит, и это так сильно отличается от нашего первого свидания, когда мы обсуждали мою идею.
– А как же твои слова о том, что ты не ставишь романтическую любовь выше других видов любви?
– А что случилось с идеей, что сложное – это захватывающе? – Он игриво сжимает мою ногу. – Ей действительно необходимо выходить замуж за другого?
– Я еще об этом не написала, но да. Таков план.
– Я буду продолжать спрашивать. – Он цокает языком. – Я по-прежнему верю в своего воображаемого мужчину. Он найдет выход из положения и завоюет ее.
Движение на дороге оживляется, и мы возвращаемся к нашему привычному комфортному молчанию. Когда Генри сворачивает на знакомый съезд, я понимаю, куда мы направляемся, и тут же радуюсь, что нашла свою вторую туфлю на плоской подошве. Я всегда хотела посетить художественную галерею «Берд и Болтон», но мне не с кем было пойти.
Генри вылезает из машины, сразу же шагает к моей стороне и открывает дверцу. Затем протягивает руку.
– Ну ты прямо настоящий джентльмен, – поддразниваю я.
– Это из-за костюма. – Он переплетает свои пальцы с моими, как делал это раньше. – Приходится соответствовать.
Когда мы подходим к входу, он достает два билета и сканирует их.
– Я всегда хотела здесь побывать, – признаюсь я. – Спасибо, что пригласил меня.
– Я уже давно хотел это сделать. Просто надеялся, что смогу показать тебе что-то особенное.
Мы проходимся по первому этажу; он обнимает меня за талию, чтобы осторожно увести в сторону и не дать столкнуться с человеком, который направляется к нам, разглядывая брошюру. Генри проводит пальцем по моему предплечью.
– У тебя мурашки. Тебе холодно?
– Немного прохладно из-за кондиционера, – откровенно лгу я. Лгать, может, и нехорошо, но признаться, что в его присутствии мое тело реагирует странным, неконтролируемым образом, тоже некрасиво. – Сама виновата, что надела это платье.
– Платье замечательное, и ты в нем потрясающе выглядишь, – говорит он, снимая пиджак. Не успеваю я возразить, как он накидывает его мне на плечи. – Не хочу, чтобы ты мерзла.
– Спасибо, – шепчу я.
– Почему ты шепчешь?
– Не знаю.
Генри бросает на меня какой-то странный взгляд и снова берет за руку.
– Должно быть за этим углом.
Мы проходим мимо таблички с надписью о выставке работ местных начинающих художников, которая продлится весь декабрь. Он останавливается перед большой картиной.
Она настолько детально прорисована, что могла бы быть фотографией. Родители сидят за столиком на улице; за ними виднеется светло-голубое море и маленькие белые здания. У женщины на картине очень светлая кожа и темно-русые волосы, доходящие до ключиц. Ее бело-голубая рубашка с воротником расстегнута. То, как художник изобразил ее смеющейся, завораживает.
Даже будучи человеком, не разбирающимся в искусстве, я могу сказать, сколько времени и заботы было вложено в это произведение.
Под названием картины находится прямоугольная табличка гораздо меньшего размера с черными буквами на белом фоне.
«Влюбленные», Генри Тернер
– Это ты нарисовал? – Я стараюсь не показывать, насколько шокирована, потому что, похоже, очень часто оказываюсь с открытым ртом перед этим человеком. – Генри, она восхитительна. Это твои родители?
Он кивает.
– Я рад, что тебе понравилось. Ладно, можем идти дальше, – говорит он, кладя руку мне на талию.
– Подожди! – шепчу я, разворачиваясь к нему. – Генри, ты показываешь мне свое искусство?
– Почему ты говоришь это так, будто не я это организовал?
– Потому что для меня это очень важно. Тебе не нравится, когда люди смотрят на твои работы, а сейчас ты добровольно показываешь мне картину, на которой изображена не я. Ты вообще понимаешь, насколько особенной я себя чувствую?
– Хэлли, ты особенная, – говорит он и наклоняется, чтобы поцеловать меня в лоб.
– Генри, пожалуйста, расскажи мне о картине. Когда ты ее нарисовал? На это, должно быть, ушло много времени. Что это за место?
– Я нарисовал ее во время летних каникул. Расс работал в летнем лагере; Нейт, Джей-Джей и Джо уехали; Робби с Лолой гостили у его родителей. У меня было много свободного времени. Я нашел фотографию, когда искал что-то для вдохновения, и решил, что хочу это нарисовать.
– А они что думают о картине?
– Ого, сегодня вечером ты задаешь очень много вопросов. Они ее еще не видели. Я забыл сказать им, что отправил ее на выставку. У них будет небольшой отпуск на Рождество, так что, когда в следующий раз буду дома, спрошу, захотят ли они посмотреть.
– Они захотят это увидеть, Генри. Они определенно захотят. Я так горжусь тобой, и для меня большая честь, что ты поделился со мной. Хочешь, я сфотографирую тебя с ней? Это невероятно. Мне кажется, нам нужно как-то отметить это событие.
