Внутренний двор встретил ее тишиной. Глициния, что росла по периметру поместья, стояла в цвету, и на мгновение Аямэ замерла, вдыхая ее сладкий запах. Память услужливо подкинула подзабытое воспоминание, как они с Рэн, которой нравилось это дерево, нашли отдаленный угол двора, где их никто не мог разыскать, и прятались там порой, любуясь цветением. После, по возвращении, их наказывали, но, когда они, отрезанные от всего мира, наслаждались обществом друг друга, обе были по-настоящему счастливы.
– Молодая госпожа. – Тощая, как ветка, служанка низко поклонилась, приветствуя Аямэ и рассеивая марево воспоминаний. – Да осветит Аматэрасу-сама ваш день, а Сусаноо-сама дарует силы! Прошу за мной.
Аямэ кивнула в ответ, чуть нахмурившись. Раньше она не удостаивалась подобной чести, чтобы ее встречали тотчас, как она войдет на земли поместья. Еще по письму – излишне вежливому и вкрадчивому, в котором ее просили прибыть в клан как можно скорее, – она поняла, что случилось нечто неожиданное и ей явно отводилась в происходящем не последняя роль.
Никто не встретился Аямэ на пути, когда служанка сопровождала ее в комнату. Даже мать, любившая оценить облик дочери и высказать свое недовольство, не вышла навстречу. В доме стояла удушающая тишина.
Лишь зайдя в комнату и закрыв за собой сёдзи, Аямэ смогла задать вопрос служанке, продолжавшей преданно ее сопровождать:
– В чем дело?
Девушка не нуждалась в уточнениях. Она тут же рухнула на колени, едва ли не лбом касаясь пола, и тихо, настороженно зашептала:
– Это мой брат, госпожа! Он не думал, что все обернется таким образом! Умоляю, пощадите, госпожа!
– Поднимись для начала. – Аямэ зажмурилась и сделала несколько глубоких вдохов, надеясь, что они успокоят вспыхнувшее раздражение, но оно упрямо засело в груди. Пока что Аямэ не понимала совершенно ничего: ни поведение прислуги, ни причину, по которой ее пригласили в клан, ни почему обстановка в доме казалась столь напряженной.
Раскрыв глаза, Аямэ взглянула на служанку, все еще сгибавшуюся в поклоне, но уже не лежащую на полу. Служанка выглядела испуганной, лицо, та его часть, которую Аямэ видела, казалось даже не белым, а посеревшим от волнения.
– Что произошло?
Служанка выпрямилась, но голову оставила опущенной. Нервно заламывая пальцы, она переводила взгляд с татами на столик у окна, от него – на дверцу ниши в стене, после вновь устремляла взор на пол, пока наконец не произнесла едва различимым шепотом:
– Мой брат видел вас с ёкаем. Он рассказал об этом старейшине Тосиюки-сама, и тот…
– Ах, так вот что случилось, – перебила Аямэ, а служанка вновь попыталась упасть на колени. Ожидавшая этого Аямэ подхватила ее под руки и заставила взглянуть на себя. – И какую правду решил всем поведать Тосиюки-сама?
– Что вы в отношениях с Карасу-тэнгу. Что Аой видел, будто вы… вы… – Ее лицо окрасилось почти мгновенно. Щеки запылали горячим румянцем, ярко выделяясь на все еще бледном лице.
Аямэ хмыкнула в ответ. Значит, ей не показалось, что она ощутила вспышку живой энергии, когда они с Цубасой сжигали тела погибших Сайто. Их видели и о них рассказали. Внутри всколыхнулась досада – сколько раз она слышала о том, что не должна позволить слухам распространиться, а в итоге они все равно выбрались наружу.
И она не могла винить в этом никого, кроме себя.
– Принеси кувшин, чтобы я смыла дорожную пыль, и можешь быть свободна, – только и сказала Аямэ, отпуская служанку, которая встревоженно смотрела на нее и непонимающе хмурилась.
– Молодая госпожа?..
– Просто иди.
Служанка явно ожидала наказания, а вместо него услышала поручение и не более. Аямэ раздраженно цокнула языком, и именно это подтолкнуло служанку поторопиться исполнить приказ.
Когда с умыванием было покончено, запыленные одежды сменились свежими, а вакидзаси и танто расположились на специально отведенной для этого подставке, Аямэ направилась в сторону додзё, в котором ее ожидали старейшины, поразительно быстро оповещенные о ее прибытии в клан. Пустые ножны ощущались непривычно легко, что невольно раздражало Аямэ, но пойти в этом вопросе против традиций клана она не могла и не желала. Воины-самураи везде носили с собой оружие, готовые в любой момент вступить в битву, оммёдзи Сайто пустыми ножнами показывали, что способны побороть врага даже без клинка.
Вытянутое здание додзё огибала энгава, на которой, разместившись на дзабутонах, в позах, едва ли похожих на сэйдза, сидели старейшины. Присутствовали не все, лишь самые почитаемые и старые, чьи голоса имели наибольший вес в принятии тех или иных решений. По центру, как и полагается, восседал Сайто Юти. Морщинистое лицо его искривилось еще сильнее, напоминая высушенную хурму, когда он свел брови на переносице и недовольно воззрился на Аямэ.
– Сайто Аямэ, наследница клана Сайто, благословенная нашим богом-покровителем Сусаноо-но-Микото, знаешь ли ты, в чем тебя обвиняют? – вместо приветствия произнес кто-то из старейшин.
