Вместо того чтобы сосредоточиться на словах старейшины, имя которого Аямэ даже не пыталась вспомнить, она смотрела на его позу и с отвращением думала, во что превращается человек, когда вкушает власть и пристращается к ней.
– Сайто Аямэ! – рявкнул один из стариков, громко ударяя пустыми ножнами по деревянному настилу.
– Предполагаю, – наконец ответила она, с трудом подавив тяжелый вздох и едкую ухмылку.
– Не желаешь ли сама в таком случае рассказать, в чем твоя вина?
Аямэ фыркнула. Она не могла в это поверить. Сперва Совет миролюбиво попросил ее приехать в клан, чтобы после, не поприветствовав и не дав ей поприветствовать их, начать требовать пояснений, даже не сказав, в чем именно она виновна?
– Ты… ты смеешься над той провинностью, что сотворила?! – Возмущенный вопль еще одного старейшины, который даже дернулся вперед, намереваясь встать, под конец утонул в жарких спорах остального Совета.
– А кто решил, что я виновата? Вы? – Аямэ вскинула бровь, осматривая присутствующих.
– Ты связалась с ёкаем! Нарушила главное правило – не иметь с ними никаких отношений, а ценой собственной жизни уничтожать их.
– Значит ли это, что боги, которым прислуживают ёкаи, не правы? – дерзко, с вызовом спросила Аямэ, высоко вздернув подбородок. – Богине плодородия Инари служат кицунэ, а Генко, одна из них, даже состоит в отношениях с сильнейшим оммёдзи моего поколения, разве нет?
Старики поморщились, но никто не смог возразить Аямэ.
– Нам неведомо, какие правила царят на Небесах, но здесь, в мире смертных, в клане Сайто, ты обязана подчиняться нашим законам. И, согласно нашим законам, ты обязана хранить верность людям, уничтожать зло и оставаться чистой до своей первой брачной ночи. Ты нарушила их все.
Сайто Тосиюки наконец заговорил, и Аямэ сосредоточила внимание на нем. На его лице застыла маска спокойствия, голос звучал мирно, с едва заметным мягким укором, подобным тому, с которым учитель поясняет что-то неразумному ученику. Аямэ ненавидела, когда с ней так говорили. А еще знала, что если когда-то клан и выступит против нее, то только из-за Тосиюки. Старый лис жаждал власти, мечтал возглавить клан лично или хотя бы поставить на место главы своего человека, но Аямэ, которой он не мог руководить, мешала его планам. Не просто непослушный наследник – девушка у власти, чего Тосиюки никогда не мог принять.
– Вы утверждаете, что я нарушила три главных правила, но так ли это? – Она не намеревалась сдаваться так просто.
– Ты предала людей, когда однажды защитила ёкая, а не уничтожила его, – это нарушение сразу двух правил. Но тебе показалось, что и этого мало, и ты предалась любовным утехам с ним! – перечислил Тосиюки мягким, успокаивающим голосом, который заставил Аямэ ухмыльнуться.
– Пара поцелуев – не любовные утехи. – Им не следовало знать, что она зашла куда дальше пары поцелуев, хотя Аямэ распирало от желания сказать об этом и увидеть, как посинеют от возмущения и ужаса лица старейшин. Дерзко глядя в глаза Тосиюки, она продолжила: – Не вам ли знать о них куда больше моего?
Тосиюки поперхнулся, не готовый к подобной дерзости, как Аямэ не ожидала, что отец тоже решит заговорить.
– Аямэ! – В его низком голосе звучали злость и предупреждение, но Аямэ их проигнорировала.
– И что же я сказала не так? – Она перевела взгляд с Тосиюки на отца. – Всему клану известно, что Тосиюки-сама предпочитает проводить время не в компании супруги или сыновей, коими якобы гордится, а в домах лучших юдзё столицы, куда часто ездит.
Старейшины закричали еще громче, и двор наполнился руганью, проклятиями и обвинениями. Аямэ раздраженно выдохнула и закрыла глаза, пытаясь успокоиться. Это была не первая их встреча с Советом, но впервые на нем обсуждали не проблемы клана, а ее. Да еще и так, словно Аямэ не понимала, о чем они говорят.
Постепенно их голоса смолкли, и слышались только хриплые вздохи да скрип половиц энгавы, когда старики выбирали более удобное положение для своих немощных тел. Аямэ предпочла сосредоточиться на медитации и успокоении. Она стояла с закрытыми глазами, когда Тосиюки вновь заговорил:
– Ты должна понимать, что мужчины и женщины разнятся, и ты…
Он не закончил. Раздался свист разрезаемого мечом воздуха, и влажные капли осели на лице Аямэ. Дождь? Нет, ведь еще мгновение назад небо было чистым…
Она подняла голову и столкнулась взглядом с Тосиюки, из глаз которого быстро исчезал жизненный свет. Над ним стоял юноша. Растрепавшиеся черные волосы прикрывали половину лица, которое искажала дикая, безумная улыбка, но Аямэ слишком хорошо знала его. Он коротко рассмеялся и толкнул Тосиюки ногой. Тело медленно повалилось вперед, а вот голова оказалась быстрее. Она отделилась от тела и покатилась по энгаве, оставляя за собой кровавую дорожку.
Аямэ с трудом подняла руку, стерла с лица кровь, окрасившую кончики ее пальцев, и взглянула на старейшин.
