В тринадцать лет Юти и Син достигли своего предела, и с этого момента Юдай стал более жестким и жестоким по отношению к ним. По мере того как он создавал из них мужчин, разочарование в наследниках росло в нем все больше. Слабохарактерный Юти не мог призвать более пяти сикигами, а Син, сумевший овладеть шестью духами, никогда не проявлял должного интереса к учебе.
Юдай злился. Тренировки становились все более изнуряющими и сложными, но совершенно не помогали изменить детей. Как бы Юти ни старался, развить ки еще больше так и не смог. Его первая битва с ёкаем завершилась успешно, но вернулся он измотанным и разочарованным в собственных способностях больше, чем Юдай.
Син… продолжал искать способы избегать исполнения обязанностей. Когда пришел его черед впервые отправиться в битву, он слег с горячкой. В другой раз сломал руку. На третий – получил ожог от жаровни в храме, на которую случайно упал. И Юдай бы и дальше списывал все на несчастливое стечение обстоятельств, пока весенним днем Син не попросил отпустить его в столицу.
– Что ты сказал?
Юдай медленно, неохотно поставил пиалу саке на стол и перевел взгляд с испуганной служанки на сына. Тому следовало отдать должное – Сину только исполнилось пятнадцать, но он не вздрогнул, не отвел глаз и даже осмелился повторить глупые, по мнению Юдая, слова:
– Я прошу вас, отец, позволить мне отправиться в столицу, чтобы стать ученым.
Юдай нахмурился, поджал губы и задумчиво постучал костяшками пальцев по столу. Какое-то время он молчал. Выражение лица не менялось, даже борозда между бровями не становилась глубже, но и не разглаживалась, а потому понять, о чем Юдай думал, не представлялось возможным.
– Скажи, отчего ты вдруг решил бросить благородное дело оммёдзи и стать каким-то ученым? Человеком, который не поднимает в жизни ничего тяжелее свитка да кисти.
– Мне никогда не хотелось заниматься изгнанием духов и уничтожением демонов. – В этот момент Син отвел взгляд, сосредоточившись на цветах глицинии, что окружали поместье и заглядывали в распахнутые сёдзи, и не видел, как с каждым словом темнеют глаза Юдая, как крепче сжимаются его кулаки, а ноздри раздуваются от злости. – Мне претит мысль убивать кого бы то ни было.
– Даже ёкая, который может уничтожить твою семью? – Ярость еще не просочилась в голос Юдая, а потому Син не видел, как покраснело лицо отца.
– Думаю… Думаю, что смогу защитить свою семью благодаря тем знаниям, которые получил от вас, отец.
В голос Сина пробралась дрожь. Как бы он ни храбрился, страх перед отцом напомнил о себе, но даже тогда он не остановился и продолжил настаивать на своем.
– Так ты считаешь, что спасти свою семью будет важнее, чем десятки и сотни других семей? Ты наделен благословением Сусаноо-но-Микото, превосходишь старшего брата энергией, ты не можешь так просто отбросить этот дар и действовать как тебе заблагорассудится!
– Но я хочу…
– Плевать я хотел на твои желания! – взревел Юдай, опрокидывая стол. Пиалы и чаши разбились об пол с оглушительным звоном. Син поморщился, но все равно остался стоять ровно. – Ты родился в этом клане, и твой долг выполнять предназначение, что возложили на нас боги!
Никто и никогда не слышала от Юдая такого крика. Он пугал всегда, но в этот раз вселял настоящий ужас. Лицо его стало багровым, глаза налились кровью, кулаки сжимались так крепко, что на них проступили вены. Юдай больше походил на
Но Син продолжал упрямо стоять на своем:
– Отец, умоляю…
– Не позволю! – Голос Юдая напоминал медвежий рев. – Никогда клан Сайто не пренебрегал своими обязанностями, никогда не избегал сражений.
– Тогда я сбегу! – Впервые Син показал характер, и Юдай мог бы гордиться сыном, если бы все случилось при других обстоятельствах, но не сейчас. – Сбегу из этого проклятого клана, где без позволения старших даже дышать нельзя!
– Никто… – Теперь Юдай не кричал, говорил медленно и твердо, и каждое его слово, казалось, весило больше груженной золотом телеги. – Никто и никогда в нашем клане не позорил свою семью непослушанием! Стража!
Сёдзи распахнулись мгновенно, явив двух крепких высоких мужчин, что всегда берегли покой Юдая, охраняя его личные комнаты от внезапных гостей. Они взяли Сина под руки легко, словно делали это не в первый раз, и потащили вон, игнорируя умоляющий голос Сина.
В тот день Юдай впервые наказал собственного сына на глазах всего клана. Юти стоял перед отцом, более низкий и коренастый в противовес высокому стройному Сину, и неотрывно следил за наказанием. Запоминал и учился никогда не совершать подобных ошибок.
Удары палками по обнаженной спине сопровождались стонами, всхлипами и вскриками, но ни одной просьбы о пощаде не сорвалось с губ Сина. На пятнадцатом ударе Син затих, на двадцатом – лишился сознания, повиснув безвольной птицей с распростертыми крыльями на веревках, которыми его привязали к двум столбам.
