Детей долгое время не было ни у одной пары. В клане поговаривали, что виной тому проклятие, божественное наказание, пустые жены, неспособные выносить в своей утробе дитя. Слухи ходили разные, но ни один не дошел до Юдая из опасения, что сплетников жестоко покарают. Внуков он так и не увидел – нападение кидзё на небольшую деревушку рядом с Сакаи требовало его вмешательства, и во время сражения Юдай погиб. Следом за ним, решив отомстить, ушли молодые и неопытные оммёдзи, а Сайто Тосиюки, которого называли сильнейшим в клане, лишился ноги.
Новым главой стал Юти – завистливый, неопытный и слабовольный. Он следовал всему, что говорили старейшины: развелся с Йоко, женился на молодой Кику, которая почти сразу забеременела. А когда Юти понял, что его слово в клане почти ничего не стоит, сосредоточился на тренировках, отдав значительную часть обязанностей Совету. В это же время, как оказалось, забеременела и Акане. Кику родила дочь – сильную, крепкую девочку, чья энергия потрясала с первых же дней, и только это успокаивало Юти, когда спустя полгода у Сина родился сын Хитоси.
Спустя год Кику снова забеременела и родила еще одну дочь – Аямэ, ни в чем не уступающую первой. Такая же сильная энергия, такая же мощь, что пугала, ведь исходила от новорожденной. Старейшины предложили отдать ее богам – столь сильное дитя станет прекрасным даром Сусаноо-сама, что благословил Сайто. Им следовало давно это сделать, и кто, если не ребенок со столь сильной ки, сможет служить богам? Юти не спорил, а Кику и вовсе выглядела счастливой, надеясь, что боги примут их дар.
Только Син и Акане высказались против, но их не слушали. Старейшины быстро нашли Сину задание на другом конце страны, а его супруга, не имея никакой власти в клане, была вынуждена молчать и сосредоточиться на Хитоси.
Аямэ, назло всем завистникам, выжила, и в клане посчитали, что Сусаноо-сама остался доволен подношением. Юти едва ли не впервые выглядел счастливым, Кику сияла от гордости, ведь осуществились все ее мечты: она стала женой главы, матерью наследницы клана и младенца, которого приняли боги. У нее были власть, уважение и почитание, она могла никогда не пачкать свои руки в крови, как это делали все оммёдзи, и просто наслаждаться жизнью, чем и намеревалась заниматься.
Когда Син вернулся и узнал, что Аямэ все же отдали богу, он разругался с Юти и старейшинами, о чем почти сразу узнали во всем клане. Перешептывания не смолкали долгое время, пока не сменились разговорами о том, что Акане вновь беременна и, судя по всему, ждет еще одного мальчика.
Родить она не смогла – кто-то отравил еду, и Акане скончалась в муках вместе с нерожденным младенцем, оставив обезумевшего от горя Сина наедине с пятилетним Хитоси. Ни старейшины, ни Юти не дали ему оплакать семью, почти сразу отправив сражаться с ёкаями.
– Битва очистит твой разум.
– Сражения помогут справиться с утратой.
– Думай о живых, а не о мертвых.
Син не слышал ни единого слова утешения, кроме тех, что ему сказала младшая сестра покойной Акане. Аки позволили выйти замуж за оммёдзи Бюро, посчитав, что девица с одним сикигами вряд ли так уж нужна клану. Только встретившись с ней в столице, Син впервые смог показать слезы и боль утраты. Но и эта близость между родными, что потеряли близкого человека, не продлилась долго, оборвавшись спустя два года.
– В окрестностях столицы уже несколько человек погибли из-за мононоке. – Тосиюки-сан не смотрел на Сина, когда говорил. Вместо этого его внимание сосредоточилось на партии в сёги[118], которую он вел с Ситиро-саном, главой южной ветви клана.
– Разве в столице нет своих оммёдзи?
Ситиро бросил недовольный, упрекающий взгляд на Сина, но ничего не сказал, вновь вернувшись к саке и игре. Тосиюки же тяжело вздохнул и покачал головой, недовольный ответом.
– Столичные оммёдзи слишком заняты защитой императора, ведь скоро Парад сотни демонов[119]. Им следует сосредоточиться на людях, а не только на правителе, но ты ведь понимаешь, что этого не произойдет.
Тосиюки говорил с Сином как с неразумным ребенком. В его голосе отчетливо звучали снисхождение и усталость, которые раздражали и без того недовольного Сина. Он знал, что в клане его не любят из-за своеволия и нежелания быть оммёдзи, а потому поручают в разы больше заданий, желая наказать за непослушание и исправить. Сказанные Тосиюки слова звучали глупо – все знали, что Бюро оммёдо никогда не выбирали, кого защищать, а кого нет, всегда распределяя силы так, чтобы уберечь от опасности всех.
– Помоги Бюро. – Тосиюки впервые взглянул на Сина, растягивая губы в пустой улыбке. – Разберись с мононоке. Докажи, что именно Сайто достойны носить звание оммёдзи.
– Я только вернулся из Эдо[120], где почти месяц ловил сперва ва-нюдо, а после катава-гурума…[121]
– Разве защита людей не важнее отдыха? – Ситиро наконец заговорил, и каждое его слово сочилось неприкрытым ядом.
