Хитоси решил не обращать на это внимания и перевел взгляд на ёкаев, которые толпились за его спиной. Большинство из них прибыли из Ёми – сбежали пару лет назад, когда открылись врата, и успешно скрывались все время, пока не встретили сютэн-додзи, а после не сошлись и с Хитоси.
Он знал большинство из них: высоких крепких
«Если Аямэ прибудет, они смогут ее задержать», – подумал Хитоси, осматривая полчища ёкаев. Санмэ-ядзура, каси, дзикининки, нуэ… Им не было конца, и некоторых из них Хитоси видел впервые. О футакути-онне[124] он слышал, как и о микоси-нюдо, но ни разу не встречал их лично, а потому его взгляд то и дело возвращался к этим ёкаям, слишком похожим на людей, но не имеющим в себе ничего человеческого.
– Сперва нужно избавиться от каннуси и мико, а заодно разрушить храм, чтобы никто не посмел нам мешать.
Сютэн-додзи в компании додомэки, тихо подошедшей к нему, внимательно, неотрывно смотрел на Накаяму, поджимая толстые губы. Лицо его выражало предвкушение, и Хитоси тихо хмыкнул. Он знал это чувство едва ли не лучше других.
– Хитоси-кун, следовало раньше это сказать, но я никак не мог подобрать удачный момент. Если твоя сестра прибудет сюда со своим тэнгу…
– Оставьте ее мне. – Хитоси перебил сютэн-додзи, сосредоточившись на городе. – Ей смогут противостоять дзёрогумо – Аямэ с детства боится пауков, но, если ее нужно убить, я хотел бы сделать это лично.
– Собственными руками убьешь последнего родного человека?
Хитоси поджал губы, не сразу найдясь с ответом. Он оставил ее в живых, чтобы… что? Почему? Чтобы она поняла его? На это Хитоси наверняка мог рассчитывать. Какой бы вспыльчивой Аямэ ни казалась, она умела думать и делать выводы. Но она не простит его. Пусть ее ненависть к ёкаям прекратила быть настолько всепоглощающей, ведь в итоге Аямэ сошлась с Карасу-тэнгу, но она не забыла смерть Рэн да и желание помогать людям, пусть она и недолюбливала их, все равно сохранила.
Так почему он оставил ее в живых?
Эта мысль настойчивым мотыльком, что бьется в бумажный фонарик, кружила в голове Хитоси, когда он в сопровождении десятков ёкаев вошел в Накаяму. Они шли улицами так, словно наступил Парад сотни демонов, вот только солнце уже почти поднялось, стояла весна, а предводителем шествия стал не Нурарихён[125], а сютэн-додзи.
Почему он оставил Аямэ в живых?
Впервые Хитоси ничего не делал перед храмом. Не кланялся, не омывал руки и рот, когда вошел на территорию; не шел к алтарю, чтобы помолиться. Вместо этого он смотрел, как ёкаи, крича и шипя от боли, обжигаясь о святую землю, разрушают святыни, святилища и зал молитв. Когда же кровь первой мико окропила землю, воздух сотряс радостный вопль – оскверненный храм больше не причинял ёкаям боль, и их действия стали еще более смелыми и жестокими.
Почему он оставил Аямэ в живых?
Уничтожить храм оказалось поразительно просто и быстро, лишь тории упрямо стояли на месте, отказываясь падать, как бы мононоке ни пытались их обрушить. Подобное упорство могло бы вызвать зависть, но сейчас мешало как можно скорее исполнить задуманное. Сютэн-додзи какое-то время позволял мононоке и дальше пытаться повалить тории, но в итоге сказал прекратить и обратился к Хитоси:
– Твой черед.
Небольшое каменное святилище в глубине храма упиралось в стену деревьев. Маленькое, изувеченное временем и природой, оно испускало ки, которую не могли подавить даже четверо каннуси, что служили в храме, а после их смерти энергия и вовсе била наружу ключом.
От Хитоси требовалось немногое – лишь поделиться энергией. Когда ки коснулась святилища, по земле разнесся гул, но бог так и остался заперт. Но стоило Хитоси дать еще немного своей энергии, надавить ею, как взревел ветер, не сильный, но достаточно ощутимый, чтобы поднять пыль и бросить ее в глаза присутствующим. А следом за ним каменное святилище разлетелось во все стороны острой крошкой, и перед Хитоси явился бог.
Хитоси смотрел на него, но не видел, все еще погруженный в свои мысли.
Почему он оставил Аямэ в живых?
