– И вы станете следующим лакомством!
С уцелевшей крыши одного из зданий на них смотрела дзёрогумо. Алые губы растянулись в широкой довольной улыбке, пока массивное, раздутое от длительного пира туловище медленно подползало к Аямэ и Цубасе.
– Ненавижу пауков. – В голосе Аямэ смешались злость и жалоба, из-за чего он стал похож на тихий писк.
Цубаса выступил вперед, обнажая танто, по обе стороны от Цубасы расположились сикигами волка и медведя, Аямэ дрожащими руками достала из поясного мешочка огненный талисман. Сперва казалось, что все в порядке и они быстро разберутся с дзёрогумо. А потом из-за соседнего дома выползла еще одна дзёрогумо, а следом явились еще две, взяв Цубасу и Аямэ в кольцо.
Аямэ ощутила, как все внутри рухнуло. Ладони взмокли, воздух с трудом входил в легкие, тело стало неповоротливым, деревянным. Медленно накатывала паника.
– Ах, так мальчик не обманул, – звонко рассмеялась одна из дзёрогумо, выверенным чувственным жестом прикрывая рот с острыми как иглы клыками. – Девочка с голубыми глазами действительно ничего не сможет сделать против нас.
– Так мила и так слаба.
– Как пахнет ее кровь теперь, когда она боится!
«Хитоси, предатель». Аямэ не следовало удивляться, но она все равно ощутила боль от его поступков. Люди, клан, она… Хитоси отсекал все нити, связывающие его с прошлым.
– Держись ближе ко мне, – с трудом разобрала Аямэ слова Цубасы и едва кивнула.
Преодолевая себя, с трудом дыша от страха, что все глубже впивался в нее, Аямэ призвала еще сикигами. Ей следовало собраться, взять себя в руки и прекратить бояться, но тело не слушалось. Сердце колотилось часто и быстро, глаза слезились, и каждый миг становилось все хуже. Она не ощущала реальности – остался ужас, готовый поглотить ее.
Прижавшись спиной к спине Цубасы, Аямэ всхлипнула. Боги, она старалась не показывать свои слабости, но сейчас не могла ничего поделать. Возможно, против одной дзёрогумо она бы выступила, смогла побороть скованность тела, но против четырех у нее не было и шанса. Аямэ мерещилось, что в тенях копошатся пауки, что ёкаи приближаются к ней слишком быстро, а она ничего не может сделать и так и погибнет – от липких лап, погребенная под слоем паутины, ни на что не способная.
Тело не слушалось, страх проникал все глубже, и Аямэ не видела ничего, кроме дзёрогумо. Хищные лица. Тонкие руки. Круглые паучьи тела. Длинные лапы.
Как она могла бороться с ними, если один вид этих ёкаев ввергал ее в ужас такой силы, что сердце готовилось вырваться из груди? Как ей противостоять им, если она не может побороть себя?
– Довольно, прекратите пугать Аямэ-сан. Карасу-тэнгу-сама, ступайте, я разберусь, – прорвался сквозь шум в ушах мужской голос, и дзёрогумо в ответ одновременно зашипели:
– Дзинко! Слишком самоуверенно для такого молодого лиса.
Аямэ не понимала, что происходит, только отстраненно видела, как к ним с Цубасой приближается Такуми, объятый синим пламенем. Она не чувствовала рук Цубасы на талии, не слышала шума ветра, когда они взлетели, уходя от бросившихся за ними дзёрогумо, которым преградили путь кицунэ-би. Перед ее глазами стояли округлые восьмилапые тела и хищные улыбки с длинными клыками, готовыми впиться в шею.
Они приземлились в чьем-то дворе, пострадавшем чуть меньше остальных, и Цубаса попытался привести Аямэ в себя. Она смотрела на него, но не видела. Чувствовала, как он встряхнул ее, но не отреагировала. И только его ки, пробиравшаяся под кожу и обжигающая холодом, немного отрезвила ее.
– Ненавижу пауков, – несчастно протянула Аямэ, всхлипнула и рухнула на Цубасу, дрожа всем телом. Теперь она прекрасно понимала выжившую и охваченную ужасом девушку в лесу.
Ее затрясло, когда лицо опалил жар стыда. Постепенно приходя в чувство, она слышала звуки битв, что развернулись на руинах Накаямы. Звон металла, возгласы, крики ёкаев, их рев и вопли. А она… Сбежала, испугавшись дзёрогумо. Как могла она называться оммёдзи после такого? Как намеревалась противостоять Хитоси?
Он словно услышал ее и вырвал из раздумий насмешливым голосом:
– Все такая же трусиха. Я знал, что ты не сможешь справиться с этой слабостью, маленькая и слишком гордая, чтобы попросить о помощи. Никчемная, неспособная преодолеть этот страх.
Хитоси криво улыбался чуть поодаль, крепко сжимая в руке отцовскую катану. Рядом с ним стояли пять ёкаев, среди которых Аямэ узнала Куродзуку, додомэки и даже микоси-нюдо. Последний почти ничем не отличался от поверженного ею и Такуми ёкая, такой же тщедушный старик на первый взгляд, вот только Аямэ лично убедилась, насколько обманчива его внешность.
Все замерли. Никто не делал первый шаг, и, пока между ними натягивалась тишина, где-то поодаль шумела битва.
– Знаешь, сестра, я действительно благодарен тебе. Ты всегда была единственным нормальным человеком среди Сайто, пусть и казалась злой и нелюдимой. А теперь выполни мою последнюю просьбу: не мешай.
Аямэ не успела ответить. На Цубасу набросились ёкаи, а на нее налетел Хитоси, едва не задев острием меча плечо.
Их битва наконец началась.
