Аямэ нахмурилась, крепче стиснув зубы. Каждый раз, когда Рёта встречал Цубасу, он смотрел на него со смешанными эмоциями во взгляде, понять которые Аямэ не могла. Любопытство, легкая настороженность, но что-то еще таилось в глубине, и из-за этого она каждый раз настораживалась, испытывая неясное волнение.
– В Бюро, вероятно, совсем позабыли о предназначении оммёдзи, раз ёкаи свободно прогуливаются по вашей земле. – Рёта осмотрел всех, кто его окружал. Люди и кицунэ стояли бок о бок, молчаливые и строгие, и казалось, словно между ними и Рётой выстроили непроходимую стену.
Аямэ молчала, хотя высказаться хотелось до дрожи. Она понимала Рёту – сама в прошлом ненавидела ёкаев с той силой, что способна уничтожить мир. Но знала, что порой ёкаи способны защищать людей с рвением б
С прибытием Нобуо-сенсея, на чьем лице окончательно поселились усталость и тревога, разговоры стихли. Оммёдзи Бюро вместе с ёкаями чуть отстранились от Рёты и Рюити, и братья выделялись в толпе, как два дерева в пустынном поле. Короткая напутственная речь завершилась перечислением имен тех, кто отправится в Накаяму, и на миг Аямэ подумала, что ее оставят в Бюро, но имя прозвучало, и она смогла облегченно выдохнуть, готовая к сражению.
Им дали время, чтобы собраться в путь. Дорога на лошадях занимала почти три дня. Полтора, если сменить лошадей в дороге и скакать без остановок. Выдвигаться следовало как можно скорее, чтобы прибыть в Накаяму к завтрашнему вечеру. Не самое удачное время, ёкаи набирались сил с наступлением темноты, но оммёдзи и без того задержались, а потому любое промедление было недопустимым.
Дорога казалась нескончаемой. Они проносились мимо гор, рек, лесов, городов и деревень. Несколько раз останавливались сменить лошадей и передохнуть, чтобы не приехать в Накаяму измотанными и обессиленными, и в эти моменты привлекали внимание людей. Их провожали встревоженными взглядами и испуганным шепотом, исполняли просьбы и даже пытались помочь, но не задавали вопросов. Словно чувствовали, что, если оммёдзи сейчас не справятся со своей задачей, им никто не поможет.
Они добрались до Накаямы, когда солнце медленно, неохотно ползло к горизонту. Их ждали: ёкаи, посланные богами для помощи, с раннего утра пытались проникнуть в город, но не удалось. Аямэ заметила кицунэ с опаленной рукой, к которой бросилась одна из оммёдзи, и нахмурилась. Лисиц никто бы не назвал слабыми, но они так и не смогли войти в Накаяму?
Им следовало придумать, как пробраться в город, но в голове Аямэ царила пустота – она понятия не имела, что делать.
– Барьер не поддается нашей ки. Кто-то в городе потратил немало сил, чтобы не позволить нам войти. – К Аямэ приблизился Такуми, которого она меньше всего ожидала здесь встретить.
Дзинко улыбался, но слабо, натянуто, скорее пытаясь казаться расслабленным и спокойным, чем действительно чувствуя себя таковым. Он с интересом рассматривал Аямэ, из-за чего она едва не вздрогнула – столь пристальное внимание ей не нравилось, но попросить его прекратить она не захотела, уверенная, что он пояснит причину своего поступка.
Так и вышло. В глазах Такуми вспыхнул интерес, улыбка стала более широкой и настоящей, но и коварной, чем мгновенно напомнила Аямэ о Генко.
– Так Карасу-тэнгу-сама решился. А вы, Аямэ-сан, вероятно, больше не думаете, что не способны полюбить кого-то вне семьи?
Она не знала, что испытывала – раздражение от замечания Такуми или досаду, что он оказался прав. В любом случае чувство неприятно щекотало нервы, вызывая раздражение, которое пропало почти сразу, как рядом оказался Цубаса. Легко задвинув ее себе за спину, он скрестил руки на груди и недовольно уставился на Такуми, миролюбиво и немного виновато улыбающегося.
– Карасу-тэнгу-сама! Да благословят боги вас и ваш союз. Думаю, мне пора. Кажется, из-за барьера идет человек.
Все стоящие рядом услышали слова Такуми и обернулись в сторону города, частично спрятанного за лесом. Среди деревьев действительно мелькнул силуэт в белом, и к оммёдзи с ёкаями выбежала девушка: заплаканное, перекошенное от ужаса и исцарапанное лицо, растрепавшаяся коса, тонкий нагадзюбан в пятнах крови, босые, израненные ноги. Она с трудом дышала и не сразу заметила людей перед собой, но когда увидела, то вместо облегчения лицо исказилось еще большим ужасом. Она закричала – скорее захрипела – и попятилась, но стоило спине удариться о ближайшее дерево, как девушка заверещала и рухнула на землю, прикрывая голову руками.
Такуми осторожно, медленно приблизился, умышленно громко шагая, чтобы не испугать ее беззвучными лисьими движениями. Так же медленно присев напротив, он аккуратно коснулся рук девушки, потянул на себя и заставил ее поднять голову. На миловидном лице отразилась паника столь сильная, что Аямэ ощутила, как ладони взмокли от тревоги и волнения. Она видела испуганных людей, но никогда прежде – настолько.
– Все хорошо, дитя, – мягко, ласково сказал Такуми, потирая большими пальцами тыльные стороны рук девушки. – Ты в безопасности.
