Солнце скрылось за горизонтом, и воздух сотрясли радостные крики ёкаев. Настала ночь, и теперь они могли развернуться в полную мощь. Только вот противником Аямэ был не ёкай, хотя она предпочла бы сразиться именно с ним.
Не успевшая собраться с силами и мыслями после встречи с дзёрогумо, вступившая в Накаяму почти сразу после долгой дороги, Аямэ пятилась, уклонялась, блокировала удары Хитоси, но никак не могла напасть сама. Высокий, с более длинным клинком, он легко уходил от ударов, не позволяя Аямэ сократить расстояние, чтобы бой стал равным. Хитоси играл с ней, и она начинала злиться и одновременно бояться, что эта злость заставит ее совершить ошибку.
Отскочив в сторону и едва не врезавшись в нуэ, возникшего рядом совершенно неожиданно, Аямэ припала к земле и кувырком ушла от его когтей, чтобы оказаться под ногами санмэ-ядзура. Не мешкая, Аямэ достала из-за пояса танто и вонзила его в ёкая, тут же поднимаясь, чтобы разъярившийся санмэ-ядзура не раздавил ее.
Только опыт сражений позволил Аямэ заблокировать удар Хитоси. Катана проскользила по лезвию вакидзаси, уперлась в цубу, и брат с сестрой впервые оказались так близко друг к другу, что едва не делили на двоих одно дыхание.
– Скажи, Аямэ, – наваливаясь на нее всем телом, начал Хитоси, – ты не устала?
Ей пришлось упереться ногами в землю, чтобы удержаться на месте и не отступить. Хрупкий металл катаны не выносил такого давления, и Хитоси, знавший это, вкладывал всю силу в рукоять, что упиралась Аямэ в плечо. Они замерли, не в состоянии разъединить клинки и всматриваясь друг другу в глаза, ища ответы на свои вопросы.
– Ты не устала от этих сражений? – продолжил Хитоси. – От борьбы против ёкаев? Разве не проще оставить все как есть?
– Чтобы люди погибали? – прошипела она сквозь стиснутые зубы. Давление становилось все сильнее, а плечо, в которое впивалось навершие рукояти, горело от тупой боли.
– Что хорошего в людях? – искренне удивился Хитоси. – Не из-за их ли бездействия умерла Рэн?
Зло закричав, Аямэ подняла ногу и со всей силы ударила Хитоси в живот, заставляя отступить. Руки дрожали от напряжения, но она лишь крепче сжала вакидзаси и гневно воззрилась на брата. Потрясение на его лице быстро сменилось ликующей улыбкой и громким, довольным, безумным хохотом.
– Ты не меняешься! Все еще остро реагируешь на ее смерть. Так почему не понимаешь меня, ведь мы пострадали одинаково?
Аямэ хотела ответить, что их потери разные, что они не похожи, но где-то внутри понимала: у них действительно много общего. Погибла бы Рэн, если бы не вбитые с младенчества правила всегда помогать людям? Или если бы ей немного помогли? Остались бы живы родители Хитоси, если бы клан позволил им уйти?
– Ты видишь это, да? Сайто давно нуждались в обновлении порядков и правил…
– И я бы сделала это без убийства старейшин!
– Правда? – насмешливо спросил Хитоси, принимая стойку. – Тогда скажи, Аямэ, есть ли хоть что-то в твоей жизни, что ты сделала, не оглядываясь на клан?
Она не успела задуматься над ответом – санмэ-ядзура набросился на нее, размахивая руками и ревя во всю мощь восьми голов. Аямэ увернулась от потянувшихся к ней рук, призвав на свое место медведя. Схожие размерами, сикигами и санмэ-ядзура вцепились друг в друга, и воздух заполнился рычанием и треском ломаемых костей.
Аямэ лишь мельком взглянула на их битву и осмотрелась. Где-то рядом еще оставался нуэ. За тошнотворной ки, расстелившейся по всей Накаяме, энергия ёкая не ощущалась, и оттого Аямэ пристальнее всматривалась в окружающую темноту. В слабом свете луны и звезд противник мог скрываться за спиной, и она не ощутила и не увидела бы его, как ни старалась.
За мгновения, что Аямэ искала нуэ, Хитоси пропал. Сикигами окружили ее, защищая от внезапной атаки, пока Аямэ всматривалась в темноту до появления танцующих пятен перед глазами. Она ничего не чувствовала. Привыкшая полагаться на ки, Аямэ ощущала себя слепой. Нападение могло произойти с любой стороны, и, чтобы не допустить этого, ей приходилось кружить на месте, крепко сжимая в руках вакидзаси.
Отовсюду доносились звуки сражений. Треск, рокот, крики, смех, плач, звон металла – все смешалось воедино, и в пугающей тишине искры битв, мелькавшие в разных частях города, настораживали и внушали тревогу. Аямэ не могла сказать, сколько она вглядывалась в пустую улицу, надеясь встретить врага, но ее отвлекли яркое зарево и оглушительный визг, от которого кровь стыла в жилах. Ветер принес кисло-сладкий запах, и память почти сразу подсказала, что такую вонь она ощущала прежде. Когда горела дёрогумо. Взметнувшееся вверх на несколько дзё голубое лисье пламя подтвердило догадку, а заодно дало понять, что хотя бы с одной демоницей Такуми разобрался.
