Она покачала головой, сжалась сильнее и затравленно посмотрела за спину Такуми. Ее глаза безошибочно выловили в толпе всех ёкаев. Она осмотрела кицунэ, задержала взгляд на Цубасе, вновь взглянула на Такуми, сосредоточившись на его голове, где, как знала Аямэ, могли торчать лисьи уши.
– Никто из тех, кого ты видишь, не причинит тебе вреда. Клянусь именем моей богини Инари-ками-сама. – Подождав какое-то время, Такуми продолжил тем же вкрадчивым, осторожным голосом: – А теперь скажи, что случилось?
Ответила девушка не сразу. Вновь втянула голову в плечи, сильнее сгорбилась, словно надеялась, что на ее спине вырастет черепаший панцирь и спрячет от опасностей. Когда она заговорила, голос походил на шелест сухой травы – безжизненный и невзрачный:
– Они пришли на рассвете. Их было так много. Они просто нападали на всех, кого видели, залезали в дома и… и… – Девушка всхлипнула и зажала рот руками, вырвав их из ладоней Такуми и боясь издать хоть звук. Плечи ее сотрясались от беззвучных рыданий, недолгих, но душераздирающих. – Матушка и отец… спрятали меня, отдав все офуда, что были в семье, а сами… я сбежала только сегодня! Я не хотела! Не хотела!
Больше она не произнесла ни слова. Залившись слезами, уткнулась лицом в ладони и вновь беззвучно зарыдала, раскачиваясь из стороны в сторону. Такуми осторожно присел рядом, не решаясь прикоснуться.
– Кто-то из ёкаев покидал границы барьера? – неожиданно раздался голос Йосинори, и Аямэ осмотрела всех кицунэ, которые единогласно покачали головой.
– Что-то понял? – спросила Генко, всматриваясь в лес.
– Давай кое-что проверим?
Он протянул ей руку, в которую Генко мгновенно вложила ладонь. Вместе они подошли к ближайшему дереву, на которое указала одна из кицунэ. От него начиналась установленная граница, невидимая глазу в обычном состоянии, но стоило Йосинори приблизиться к ней, как в воздухе возникла рябь.
Осторожно и неторопливо он протянул руку вперед. Воздух задрожал, покрылся волнами, но в итоге пропустил сперва руку Йосинори, а после и его, сделавшего решительный шаг вперед. Генко, ведомая чуть позади, легко и безболезненно проникла внутрь барьера следом.
– Барьер не действует на людей, – задумчиво произнес стоявший неподалеку Като и нахмурился. – Похоже на ловушку. Они знали, что мы придем, и позволили нам войти.
– Но это неправильно. – Ёсико, кицунэ, сопровождавшая Като, покачала головой. – Предположим, что барьер установили от ёкаев, которые сопровождают оммёдзи в сражениях. Несколько человек пройдут сами, поймут, что нам путь отрезан, а после могут вернуться и забрать нас с собой. Так какой смысл в границе?
– Чтобы не разбежались раньше времени прислужники тех, кто это начал.
Все обернулись на заговорившего Рёту. С недовольным, но самоуверенным выражением лица он взирал на людей, и в его облике отражалась надменность и превосходство.
Аямэ безумно захотелось выбить дражайшему родственнику пару зубов, но вместо этого она взяла Цубасу за руку и уверенно двинулась к барьеру.
Проходить сквозь невидимую границу оказалось легче, чем она предположила. Небольшое сопротивление воздуха, похожее на ныряние в воду, и они с Цубасой оказались внутри, где их тут же накрыла ки. Темная, затхлая, зловонная энергия была повсюду, и Аямэ замерла на месте, пытаясь совладать с нахлынувшей на нее злостью, пропитавшей воздух. Ей хотелось высказать все, что пришло в голову, выругаться, но она не смогла произнести ни слова, когда рука Цубасы так крепко сжала ладонь, что стало больно. Он почти сразу отпустил ее, виновато мазнув пальцами по ладони, но Аямэ больше волновало его состояние – часть лица, видневшаяся из-под маски, казалась серой и безжизненной.
– Цубаса? – тихо и осторожно спросила Аямэ.
Он покачал головой, не желая говорить, но быстро сдался под пристальным взглядом Аямэ:
– В Ёми почти такой же воздух. И тоже пахнет кровью, смертью и отчаянием.
Виновато опустив голову, Аямэ могла лишь прижаться к Цубасе на мгновение – не объятия, но больше, чем они могли себе позволить в нынешней ситуации.
Призвав сикигами, Аямэ направилась в сторону Накаямы, ощущая, как все больше оммёдзи проникают за барьер. Чем ближе они подходили к городу, тем хуже становилась открывавшаяся картина, пока наконец они не увидели его весь. То, что от него осталось.
Города не существовало. Поваленные деревья, разрушенные строения, развороченные улицы – как после шторма, который уносит на дно моря все, что способен утащить. Перевернутые телеги, провалившиеся внутрь домов крыши, уничтоженная каменная кладка зданий и кровь, брызги которой встречались везде. Где-то слышался вой, порой доносился громогласный хохот, а пару раз Аямэ улавливала плач и крики, но не могла понять, откуда они разносились.
Накаяма превратилась в город-призрак.
– Но где тела? – Она осматривала каждый угол, пыталась увидеть что-то в проемах домов, но нигде не видела ни человека, ни хотя бы его часть.
– Аямэ. – Цубаса выразительно взглянул на нее, словно ждал понимания, но она продолжала недоуменно смотреть в ответ. – Большинство демонов питается людьми. Их попросту съели.
