Не то чтобы она собиралась их когда-нибудь за это благодарить.
Как всегда, чистый, прибранный дом встретил ее прохладой и тишиной. Ей даже подготовили завтрак, но последнее, чего сейчас хотела Аямэ, – это есть. Она лениво размышляла, можно ли считать связь Йосинори с Ясуси такой же, как связь бога с его благословенным. Каким-то образом – и Аямэ подозревала Генко в помощи – Йосинори смог установить с сыном весьма схожую связь. Чем ближе он находился к Ясуси, тем стабильнее и сильнее была ки мальца. Ей стоило раньше додуматься до этого. И в другое время она бы обвинила себя в оплошности, но сейчас размышляла лишь о том, что хочет смыть с себя дорожную пыль и усталость, лечь на футон, с головой укрыться одеялом и проспать до завтрашнего утра.
Скинув пропахшую потом, грязью и кровью одежду, Аямэ блаженно выдохнула. Подготовленная служанками вода в кувшине оказалась теплой, и умывание принесло долгожданную свежесть. Чистое одеяние, уже ожидающее ее, приятно скользнуло по телу, и Аямэ наконец ощутила, что окончательно расслабилась. Она лениво прошла в спальню, довольная, что постель уже подготовлена, но замерла в проходе, когда взгляд безошибочно наткнулся на растерянного Цубасу, который стоял у окна.
– Ты что здесь делаешь? – Она не собиралась отправляться на бой с еще одним проклятым богом, если Цубаса прибыл к ней за этим.
Мгновение он выглядел нерешительным, словно не знал, что сказать, но после все же произнес, старательно отводя взгляд:
– Пришел убедиться, что ты в порядке.
– Я в порядке.
Молчания, повисшего между ними, казалось, можно коснуться. Аямэ не желала говорить – все ее внимание сосредоточилось на футоне, который призывал ее мягкостью и долгожданным теплом.
– Можешь стоять тут хоть весь день, но я собираюсь спать, – в итоге сказала она, упрямо и даже по-детски игнорируя гостя, и забралась под одеяло с головой. Хриплый возмущенный звук, который издал Цубаса в ответ, стал последним, что она услышала, перед тем как быстро и легко провалилась в сон без сновидений.
Очнулась она резко, словно от толчка, и рывком села, встревоженно оглядываясь и скидывая с себя толстое одеяло, чтобы оно не мешало в случае опасности. Сердце колотилось, как у загнанной лошади, каждый вдох давался с трудом, а глаза выискивали опасность, которой не было. Аямэ покрутила головой, пытаясь понять, что могло ее разбудить, но так ничего и не увидела, если не считать привалившегося к окну Цубасу, который нечитаемым взглядом смотрел куда-то вдаль.
Она думала, что он ей привиделся. Искренне полагала, что уставший разум, в котором по кругу с небольшими перерывами на что-то более спокойное вращались мысли о проклятых богах, подсунул ей видение того, кто помог ей справиться с одним из них. Но Цубаса действительно стоял в ее комнате. И она не понимала, что он здесь забыл.
– Выспалась? – Он не отрывал взгляд от того, что происходило на улице, и это заставило Аямэ вспылить.
– Раз уж решил поговорить, то хотя бы смотри на меня, когда обращаешься!
– Конечно, но только после того, как на тебе будет больше одежды, а не только тонкий нагадзюбан.
Аямэ, готовая продолжить спор, застыла и, покраснев, торопливо натянула на себя одеяло. Боги, никогда в жизни она не чувствовала себя настолько опозоренной. Лишь однажды она испытала подобную неловкость – когда вломилась в дом к Йосинори, не учтя, что там находилась Генко. Очень обнаженная и довольная Генко, которая расхаживала в съехавшей с одного плеча нижней рубахе, не скрывающей россыпь синих меток на белоснежной коже.
Тогда Аямэ хотелось выколоть себе глаза, но даже это не спасло бы ее от того, что отпечаталось в памяти.
– Отвернись, – приглушенно проворчала она. Раздался шум, после которого Аямэ позволила себе выглянуть из укрытия и убедиться – Цубаса благоразумно отвернулся.
Торопливо выбравшись из-под одеяла, Аямэ метнулась в соседнюю комнату, где прислуга оставила ей чистую одежду, как делала это каждый раз. Оделась тут же. Сменила исподнее, про которое попросту забыла в прошлый раз, торопливо натянула на плечи короткое косодэ, затянула пояс и, буквально запрыгнув в хакама, быстро надела белые таби. Хаори она набросила на плечи уже не спеша, спокойно идя обратно в спальню и теперь чувствуя себя готовой к встрече. Она все еще испытывала неловкость, но одежда вернула ей контроль над разумом, и Аямэ могла сделать вид, что ее не задело собственное недопустимое поведение.
– Итак, – вместо приветствия начала она, войдя в комнату, – что тебя привело ко мне?
– Как я уже говорил, но ты это проигнорировала, нужно убедиться, что ты никак не пострадала после встречи с проклятым богом, – тут же ответил Цубаса, осматривая Аямэ с ног до головы. Взгляд его ничего не выражал, но, кажется, одетой она нравилась ему чуть больше. По крайней мере, он смотрел на нее, а не мимо.
– И это нужно делать сейчас? – Аямэ выгнула бровь и скрестила руки на груди. Она не припоминала, чтобы после сражения у Сиракавы хоть кто-то из божественных посланников проверял оммёдзи, участвовавших в битве. Ни разу.
