Прежде Аямэ только слышала о микоси-нюдо[69], но никогда не встречала их лично, а потому и не могла подумать, что именно он окажется разыскиваемым ёкаем. Безобидный на вид старик мог спокойно пройти мимо деревни, не вызвав подозрений, так еще и не прося ни у кого еды. Зачем она ему, если встреченные люди уже стали отличной пищей? Потому и походный мешок, за который Аямэ зацепилась взглядом, был пуст, а на спине висел только ради вида.
В истинной форме микоси-нюдо обладал незаурядной силой и ловкостью. Он проворно уходил от атак сикигами и наносил собственные удары, большинство из которых направлял на Аямэ.
– Да чтоб тебе вечность томиться в Ёми! – взбешенно рявкнула Аямэ.
– Я сбежал оттуда не за тем, чтобы вновь вернуться, – ухмыляясь, ответил микоси-нюдо, отбиваясь от выпада ястреба. Сикигами заклекотал, увеличился, подпитанный ки хозяйки, и с еще большим рвением набросился на ёкая.
Волк и тигр тоже стали больше и теперь могли преграждать путь к Аямэ, но микоси-нюдо все равно обходил их, чем немало раздражал сикигами, которые рычали все ниже и глуше, выдавая свою ярость.
Что ж, хотя бы становилось ясно, почему ёкай оказался настолько сильным. Обычные ёкаи не могли похвастаться подобной проворностью и талантами, но если все свое существование микоси-нюдо провел в Ёми, то было очевидно, отчего в его теле столько мощи.
Аямэ чувствовала себя зайцем, за которым следовала лиса, уверенная, что добыча обязательно окажется у нее в желудке. Ощущения не нравились совершенно, но Аямэ никак не могла от них избавиться и потому злилась еще больше – теперь уже не только на микоси-нюдо, но и на себя.
«Где этот проклятый Цубаса, когда он действительно нужен со своими крыльями?»
Мысль оказалась настолько неожиданной, что Аямэ оступилась и тут же поплатилась за свою неосторожность. Микоси-нюдо рванул вперед и вцепился клыкастым ртом в ногу Аямэ.
Она закричала, когда челюсти сжались сильнее, а мгновение спустя выгрызли часть бедра, так что сквозь разорванные хакама виднелась голая плоть, а ногу быстро заливало густой темной кровью. Аямэ пошатнулась, с трудом удерживая равновесие и понимая, что с такой раной не сможет быстро завершить бой. Если сможет вообще.
Страх был не самой приятной эмоцией. Аямэ редко его испытывала, чаще чувствуя гнев и раздражение. Но сейчас именно он – ненадолго, на пару мгновений – завладел всем ее сознанием, вытесняя холодный рассудок. Липкое чувство беспомощности и отчаяния, столь сильное, что взмокли ладони, выбило из-под ног почву, пока разум лихорадочно и безуспешно пытался найти выход из положения.
Она действительно нуждалась в помощи Цубасы!
Мысль разозлила настолько, что глаза затянуло красной пеленой. Он лишь несколько раз помог ей, так почему она столь отчаянно сейчас нуждалась в нем? Почему ждала его?
Песчаная змея появилась перед микоси-нюдо настолько неожиданно, что он отпрянул на пару кэн[70] назад, недоуменно глядя на Аямэ.
– Четыре сикигами?
Микоси-нюдо явно не ожидал подобного. В его глазах промелькнула неуверенность, которую он быстро скрыл, вновь набросившись на Аямэ, но ставший еще больше волк преградил ему путь, из-за чего пострадал сам – на боку сикигами красовалась клубящаяся туманом дыра. Дух не мог умереть в привычном смысле, но ранить его не составляло труда.
Медведь и олень, еще два призванных сикигами, ринулись в бой, окончательно введя микоси-нюдо в замешательство. Теперь он не успевал отвечать на атаки, пытаясь отбиться сразу от шести духов. Змея вилась по земле, жаля за ноги, медведь смог отгрызть кусок плоти на руке, ястреб пару раз оказывался в опасной близости от глаз микоси-нюдо, но пока только оставлял глубокие царапины на лысой голове. Каждый раз, когда духам удавалось добраться до ёкая, Аямэ испытывала мрачное удовлетворение – микоси-нюдо на себе ощутил боль, что привык причинять другим.
Но чем яростнее становились атаки сикигами, тем сильнее уставала Аямэ. Пот катился по лбу и застилал глаза, дыхание стало частым и прерывистым, ноги дрожали, так что пришлось осесть на землю, только бы не рухнуть и тем самым повредить ногу еще больше. Кровь текла и никак не прекращалась, что не предвещало ничего хорошего. Еще немного – и она умрет, но, даже если это случится, она хотя бы заберет с собой в иной мир этого проклятого микоси-нюдо.
Стоило об этом подумать, как тот извернулся, сбросил с себя змею, что пыталась опутать его и лишить возможности двигаться, и, расталкивая сикигами, кинулся на Аямэ. Она подняла танто в бесполезной – она и сама это знала – попытке защититься. Громоздкое тело приближалось с поразительной скоростью, успевая при этом отбиваться от бросившихся за ним духов.
«Это конец», – разум стал пуст, и только эта мысль звоном отозвалась в голове. Ей не стоило быть такой самонадеянной. Следовало взять с собой в помощь хотя бы одного младшего оммёдзи. Дождаться Цубасу и отправиться с ним. Попросить дзинко сопроводить ее!
