В Бюро… Кажется, она видела пару духов на конюшне, но не могла с уверенностью сказать, так ли это было на самом деле.
– Хоть я и пообещал себе и Тисато защищать эту деревню, в итоге не справился. И поэтому хотел бы поблагодарить вас за помощь. – Такуми поклонился, почти касаясь лбом пола, и Аямэ неловко отвела взгляд. Что делать с такой благодарностью, она не знала.
– Меня прислали сюда из Бюро оммёдо, – в итоге произнесла Аямэ, отпивая чай и старательно делая вид, что ее заслуги в произошедшем немного. Голова прояснялась с каждым мгновением, и поддерживать вежливую беседу становилось легче. – Я не выбирала, куда мне отправиться.
– Но вы здесь, Аямэ-сан, и вы защитили людей, хотя могли проигнорировать их нужду хотя бы потому, что по соседству живет ёкай. – Аямэ попыталась прервать его и объясниться, но Такуми не позволил. – Я не питаю ложных иллюзий, что оммёдзи стали добродушнее относиться к ёкаям, – обычно вы отказываетесь помогать людям, приютившим ёкая. Даже сейчас в вас ощущается настороженность, а вы провели под моей крышей две ночи.
– Но и вы насторожены по отношению ко мне, – подметила Аямэ. Она поставила пиалу на стол, расправила рукава хаори и села более ровно, даже мать не смогла бы найти недостатков в ее позе. – Еще пару лет назад я бы попыталась убить вас, едва завидев. Сейчас же… во мне осталась здравая осторожность. Верить на слово я не привыкла, да и кто вообще так поступает? На это способны либо безумцы, либо глупцы. Я верю своему брату по оружию и его супруге, даже если Генко мне не особо нравится. Я верю Карасу-тэнгу, и на то есть свои причины. Пожалуй, теперь я чуть больше верю и вам – мало кто рискнет спасать оммёдзи, скорее оставит умирать. Разве что вы преследуете собственные цели.
– Боюсь, целей у меня сейчас нет, и… Генко-сама замужем за оммёдзи? – Осознав сказанное, Такуми удивился столь сильно, что дернулся вперед, зацепив коленом столик, и чай из пиалы Аямэ выплеснулся наружу.
– Я не говорила? – Она нахмурилась, пытаясь вспомнить, точно ли не упоминала об этом, когда Такуми спросил про кицунэ.
– Вы сказали, что она лишилась лапы, но ни слова о замужестве! Тем более с оммёдзи!
– Ну, я сказала об этом сейчас, разве нет? – Аямэ сдержала улыбку. Ей не нравился развернувшийся чуть раньше разговор – она никогда не любила подобные благодарности и объяснения, но кто бы мог подумать, что, стоит только упомянуть Генко, как все резко изменится? Этим следовало воспользоваться.
Такуми открыл рот, чтобы возразить, но в итоге только раздраженно фыркнул и вновь ровно сел за стол, плавным движением подозвал бакэ-дзори, и тот сразу заменил пиалу на новую и привел столик в прежний вид, убрав пролитый чай.
Пока Такуми обновлял Аямэ напиток, стояла тишина, а после он вновь заговорил:
– Ваш брат… хороший человек?
– Он сильнейший оммёдзи страны.
– Я спросил не об этом. – В голосе Такуми появилось раздражение, и Аямэ внутренне возликовала – у нее всегда была нездоровая страсть раздражать людей. Она и подумать не могла, что выводить из себя ёкаев ей тоже понравится.
– Он хороший, – после небольшой заминки, только бы еще немного позлить Такуми, ответила Аямэ. – На самом деле Йосинори – один из лучших людей, кого я знаю.
– Жаль, что хорошие люди быстро уходят.
– Будем надеяться, что кровь ёкаев, что течет в его теле, поможет ему прожить подольше.
То, с какой силой Такуми поставил пиалу на стол, подсказало, что своего Аямэ добилась – вновь задела его.
– Он полукровка. – В короткой фразе прозвучало больше утверждения, чем вопроса.
– Сын Кудзунохи, – кивнула Аямэ, сдерживая ухмылку. Напряженность от разговора ушла, сменившись раздражением Такуми, а этого она и добивалась. Характер лучше всего раскрывается не в покое, а в ссорах и сражениях, когда человек – или ёкай – прекращает сдерживаться. Задень за живое – и узнаешь правду.
Такуми кивнул, шумно выдыхая через нос, и на миг, почти незаметный, на его голове мелькнула тень лисьих ушей, но тут же пропала, а сам он вновь стал тихим и собранным. Аямэ спрятала улыбку за пиалой чая. Она действительно умела выводить людей из себя и, пожалуй, могла этим гордиться.
– До меня дошли слухи, что она погибла. Это так?
– К сожалению. Брат тяжело перенес утрату, пусть с матерью они и не были слишком близки.
Разговор опять затих. Такуми уставился в пиалу, словно в ней скрывались ответы на незаданные вопросы. Аямэ не сводила с него глаз, решив внимательнее рассмотреть. Как и все представители лисиц-оборотней, дзинко выделялся своей красотой. Светлая кожа, высокий ровный лоб, длинные ресницы, яркие темные глаза, высокие скулы на чуть вытянутом лице – каждой его черте могли позавидовать даже самые изнеженные и ухоженные красавицы столицы, позабыв, что смотрят на мужчину. Окажись он в Хэйане, смог бы заполучить любую девушку, – Аямэ в этом не сомневалась.
И по какой-то странной причине он был вторым ёкаем, выбравшим себе в спутники жизни человека с его ограниченным сроком жизни, когда сам обладал бессмертием.
