Что ей следовало сказать в Бюро? Стоило ли говорить о возможном предательстве кого-то из оммёдзи или же просто поведать о погибших? И как поступить потом – отправиться в Сакаи лично или же передать омамори через каннуси? Вряд ли Сайто будут рады видеть на своих землях кого-то из Бюро.
Стремительная медленно подходила к Хэйану и, когда до столицы оставалось меньше ри, замерла посреди дороги. Аямэ нахмурилась, натянула поводья, но лошадь упрямо стояла на своем, отказываясь сдвинуться с места. Луна хорошо освещала местность, и причин, почему Стремительная вдруг решила замереть, не виделось.
– Да что на тебя нашло? – проворчала Аямэ. Она хотела как можно скорее оказаться в Бюро, стянуть с себя грязные одежды и вымыть из-под ногтей запекшуюся кровь, а не стоять каменным изваянием среди пустого поля.
– Вероятно, это из-за меня.
Знакомый голос с насмешливыми нотками заставил Аямэ замереть, а после недоверчиво повернуть голову.
– Генко.
– Как невежливо. – Она притворно тяжело вздохнула. – Разве мы с тобой настолько близки, что ты зовешь меня просто по имени, Аямэ-тян?
Только этой лисицы не хватало. В ее жизни появилось слишком много ёкаев за последние пару дней, и Аямэ не отказалась бы избавиться от половины из них. Не обязательно буквально, но все же проредить этот сужающийся круг ёкаев было бы неплохо.
– Что ты здесь забыла?
– Вообще я направлялась к Йосинори и Ясуси, но заметила тебя и решила составить компанию.
– Спасибо, но откажусь.
– Тогда составь компанию мне. – Генко улыбнулась, и Аямэ выразительно закатила глаза, но спешилась.
– Просто знай: мне эта прогулка не доставляет никакого удовольствия, – недовольно глядя на Генко, твердо произнесла Аямэ, чем вызвала ее смех.
– Все такая же колючая. Я считала, что ты стала лучше относиться к ёкаям после произошедшего.
– К ёкаям, а не к тебе.
– Ах, это действительно меняет дело.
Аямэ снова закатила глаза.
Какое-то время они шли в тишине, позволившей рассмотреть Генко. Как и прежде, красивая настолько, что Аямэ поморщилась, – любой, кто хотя бы раз встречал Генко в истинном обличье, не мог оторвать взгляд от темных глаз, в уголках которых таилась улыбка, алых губ и кожи столь светлой, что сияла. Высокая, с ровной осанкой и вздернутым подбородком, что никак не вязалось с обликом скромной девушки, на которую она обычно старалась походить, опуская глаза в пол. Даже отсутствующая рука не портила ее облик. А богатое кимоно с летящими журавлями Генко носила с легкостью, которой Кику Сайто не могла добиться за все свои тридцать девять лет, и это почему-то заставило Аямэ улыбнуться.
– Возвращаешься с задания?
– И удобно тебе всегда носить такие тяжести?
Они заговорили одновременно, и Аямэ недовольно поджала губы, ожидая насмешки от Генко. Та улыбнулась, но не более, и спокойно ответила:
– Когда всю жизнь носишь подобные наряды, они становятся твоей второй кожей. Это несложно – просто прекрати воспринимать кимоно как пытку.
– Как будто это возможно, – проворчала Аямэ. – В них даже ходить неудобно.
– Разве я испытываю с этим трудности? – тут же задала вопрос Генко, и Аямэ невольно перевела взгляд с дороги на нее.
Шаг Генко был свободным, легким, а длинный подол кимоно тянулся позади и совершенно не пачкался. Наверняка магия кицунэ. Но из-за легкого шага казалось, что журавли действительно летят по наряду, а Генко будто не ощущает ни его вес, ни неудобство.
– Постой… – Аямэ только сейчас рассмотрела Генко и теперь ошарашенно смотрела на кимоно. – Это сусохики[80]?!
– Заметила наконец? – улыбнулась Генко, явно наслаждаясь смесью удивления и недоверия на лице Аямэ.
– Да их же только танцовщицы носят!
– Верно, – кивнула Генко. – В сусохики можно не семенить, а идти свободнее. Да и в случае сражения в них удобнее – движения почти ничего не сковывает.
Аямэ разрывалась между желанием отругать Генко и восхититься тем, с какой легкостью она носила сусохики. Первое побеждало: как могла эта проклятая лисица так легко носить наряд танцовщиц, когда сама вышла замуж за Йосинори?
К ее удивлению, успокоил ее не здравый смысл, а простая попытка представить Генко в простом, скучном и однотонном кимоно или строгом церемониальном одеянии замужних дам – ни один из нарядов Аямэ не видела на кицунэ. Поразительным образом ей шли сусохики, богато вышитые оби и высокие прически с дорогими канзаси. Словно все эти детали являлись продолжением самой Генко.
– Неважно, что я ношу, ведь это не меняет моей сути. – Генко словно решила подтвердить мысли Аямэ. – Будь я в обычном кимоно, в хаори и хакама, в юкате, да хоть обнаженной – я остаюсь собой, и это ничто не в силах изменить.
Аямэ кивнула, принимая сказанное. Генко точно знала, кем является, а вот Аямэ порой не могла ответить на этот вопрос, как ни старалась. Кто она? Наследница клана? Непринятая богом жертва? Спасенная по милости ёкая душа?
